– Арктур, – произнесла она, недоумевая. – Что это такое?
– Это повестка, мама, – ответил Арктур. – Корпус морской пехоты Конфедерации. Сегодня утром я подписал контракт.
Кэтрин изучила бумаги, и ее смятение обернулось в леденящий сердце ужас.
– Арктур, нет… Только не это… Зачем ты это сделал?
Кэтрин потянулась, чтобы выхватить бумаги, но парень среагировал быстрее и спрятал их прежде, чем мать смогла швырнуть их в зал в качестве приветствия толпой сенатора.
– Арктур, что ты натворил! – воскликнула женщина. – Почему, скажи мне?!
– Я завербовался.
– Нет! Нет, ты не сделал этого, – все еще отказываясь верить в происходящее, произнесла Кэтрин. – Ты не можешь так поступить! Арктур, если это шутка, то очень плохая шутка!
– Я не шучу, мама, – ответил Арктур. – С сегодняшнего дня я в составе кадрового корпуса Тридцать третьей наземной штурмовой дивизии под командованием Брантигана Фоула.
– Нет, ты бы не сделал этого. Это ведь шутка, так? – повторила Кэтрин, и Арктур увидел в глазах матери настоящую панику. – Скажи мне, что это одна из твоих дурацких шуток! – ее голос сорвался на крик.
Люди, смотревшие вниз, начали оборачиваться к разворачивающейся на балконе драме. Однако из-за раздающихся в Сенате аплодисментов и приветствий никто не мог разобрать ни слова, кроме ближайших по местам соседей.
– Это не шутка, мама, – сказал Арктур. Его сердце заполнила холодная ярость при мысли о том, что самое важное его решение расценивается как шутка.
«Это моя
– Я уезжаю сегодня, – добавил он.
Мать отвесила ему пощечину.
Когда ладонь Кэтрин соприкоснулась со щекой сына, выдох удивления среди присутствующих разбежался как рябь по воде.
– Ты глупый, бестолковый мальчишка! – набросилась на Арктура Кэтрин. – Глупый и эгоистичный. Таким образом ты хочешь насолить отцу? Сделать мне больно? Ты хоть подумал о том, что сделал?
– Я прекрасно представляю, что делаю, – сказал Арктур. Оскорбительная пощечина лишь укрепила его в принятом решении. – И ты только что облегчила мне задачу.
Кэтрин потянулась к нему, но Арктур убрал ее руки и встал на ноги. Мать смотрела на него снизу вверх. На ее глазах показались слезы.
– До свидания, мама, – ровным голосом сказал Арктур, засовывая документы в карман куртки. – Извинись за меня перед Дороти и скажи, что у меня не было возможности попрощаться с ней лично. Скажи, что я обязательно напишу ей.
– Нет! – Кэтрин зарыдала, но ее плач поглотили аплодисменты, по-прежнему гремевшие в палате Сената. – Арктур, боже мой, пожалуйста, не делай этого… подожди!
Казалось, Арктур не заметил ужасное состояние матери, ее горе и печаль. Гордо подняв голову, он пошел сквозь толпу сидящих в галерее людей, чувствуя на себе удивленные взгляды, намереваясь покинуть это место с достоинством.
Сильная рука схватила его. Арктур повернулся, чтобы разобраться с человеком, посмевшим сделать это.
Перед ним стоял Айлин Пастер. Лицо посла Умоджи дышало гневом.
– Ваш отец никогда не простит вам этого, Арктур.
– А я и не прошу его прощения, – отрезал Арктур, освобождаясь от хватки.
– Вы могли это сделать в любой момент, так почему именно сегодня? – не отставал Пастер.
Арктур посмотрел мужчине в глаза. В его пристальном стальном взгляде Айлин Пастер увидел нечто такое, что невольно отшатнулся, словно его ударили.
– Иногда, чтобы поставить точку, необходимо сделать нечто из ряда вон выходящее, – сказал Менгск-младший.
Пастер осуждающе покачал головой и оглянулся на плачущую Кэтрин.
– Ну что ж, парень, – с сожалением сказал он, – ты сделал это. Будем надеяться, что тебе не придется жалеть о своем решении.
– Не придется, – пообещал Арктур и, развернувшись, ушел.
Десантный корабль ревел в верхних слоях атмосферы Сонъяна. За его крыльями бушевал огонь, а по бронированным пластинам тепловой защиты пробегали всполохи оранжевого пламени, из-за чего машина напоминала парящего феникса. Быстро снижаясь к поверхности планеты, судно оставляло за собой полосы конденсационного следа.
Этот летательный аппарат служил доказательством того, что достаточно иметь пару мощных двигателей, и ты уже способен покорить воздушное пространство. Когда судно вошло в атмосферу, находящиеся за короткими изогнутыми крыльями реактивные двигатели изрыгнули вниз струи пламени.
Десантные корабли предназначались для переброски вооруженных сил Конфедерации – быстро и безопасно, хотя ни с одной из задач они не справлялись особенно хорошо. Вцепившись в металлический поручень рядом с головой, Арктур понимал что, несмотря на любые другие соображения, комфорт перелетов не являлся приоритетной задачей для конструкторов.
Подобные машины могли нести в транспортных отсеках что угодно, от пехоты до осадных танков. Отсек, где расположились бронированные морпехи Арктура (его отделение носило название «Доминион»), смахивал на промасленную и запыленную металлическую пещеру.
