Шаттл вздрогнул и пошел на снижение. Шум ветра и рев двигателей делали разговоры естественным образом невозможными, приходилось пользоваться шлемофонами. Помимо шестерых солдат в бронескафандрах корабль нес огромный осадный танк. Гигантская поскрипывающая «коробка», закрепленная несколькими гремящими цепями, занимала большую часть пространства в отсеке. Перевозка такого количества солдат и осадного танка шла вразрез с техникой безопасности, но на то был приказ «сверху», – а Арктур не собирался обсуждать приказы на столь раннем этапе карьеры.
Освещаемые красным светом, его пятеро бойцов сидели в кормовой части отсека на неудобных металлических скамейках. Выглядели они так, словно их изготовил слепой сварщик, а потом как попало приварил к фюзеляжу.
– Так какова обстановка, лейтенант? – в сотый раз спросил Янси Грей. – Что нас ждет?
Арктур вздохнул. Неугомонный малец с Тарсониса имел привычку не отставать до тех пор, пока не получит всех ответов. Также Янси хранил чудную и наивную веру в то, что командование обязано держать его в курсе событий. Он служил совсем недолго, поэтому не понимал, что солдаты на линии фронта подобны грибам: сидят в дерьме и пребывают во мраке неведения.
– О, господи, Янси, сколько раз ты еще спросишь? – воинственно рявкнула де Санто. – Как только лейтенант узнает, что там происходит, он все расскажет! Верно, лейтенант?
Даймонд де Санто (или Ди, как звали ее сослуживцы) выросла на Тирадоре-IX. Эта смуглая девушка была дочерью подневольных рабочих, вкалывающих на одном из бессчетных курортов и курортных городков, которые сделали планету столь привлекательной для отпрысков Старых Семей. Армии мужчин и женщин, задолжавшие деньги какой-либо из кредитных организаций Конфедерации, трудились здесь, не покладая рук, погашая долги и удовлетворяя нужды гостей, чтобы тем не пришлось лишний раз и пальцем пошевелить.
Нужно ли говорить, что Даймонд де Санто не особо наслаждалась такой жизнью. Поэтому в свой восемнадцатый день рождения она без промедления записалась в армию в первом попавшемся пункте вербовки. За шесть месяцев Арктур неплохо узнал ее. Он видел в ней стержень хорошего солдата, но Даймонд, будучи человеком озлобленным, всегда оставалась грубой и упрямой.
Она очень нравилась Арктуру.
И благодаря некому странному обратному притяжению, де Санто признала в нем родственную душу. Она тоже выражала привязанность к Арктуру, которая напоминала молодому лейтенанту связь между его отцом и Эктоном Фелдом.
– Эй, я просто спрашиваю, – сказал Янси. – Нет ничего дурного в желании знать что происходит, не так ли? В конце концов, я уже грезил об отпуске, а тут бах – и это назначение.
– Мы
Она была не единственной, кого раздражала ситуация с отложенным отпуском. Арктур планировал съездить на Корхал, чтобы повидать мать и Малютку Дот. Он не виделся с ними с тех пор, как поступил на службу, хотя и много раз писал по Конфедсети.
Мать волей-неволей отвечала ему, хотя в ее словах уже не было той открытости и теплоты, как в письмах, что она писала Арктуру в академию. Ее ответы содержали известия о сестре и Корхале (и его проблемах), но практически отсутствовали упоминания об отце, не считая того, что он остается в добром здравии.
Дороти не ответила Арктуру ни на одно из писем. Вероятнее всего, она до сих пор мучительно переживала его внезапный отъезд. Арктур надеялся, что, когда эта командировка завершится, у него будет шанс навести порядок в отношениях с семьей. Потому что последние полтора года заставили его понять, как сильно он по ним скучает.
Даже по отцу, к собственному великому удивлению.
Немалую часть писем, конечно, составляла переписка Арктура с Юлианой. Девушка до сих пор не потеряла к нему интерес, несмотря на разделяющие их световые годы.
Они как раз договорились встретиться на Тирадоре-IX, прежде чем Арктур отправится на Корхал. И когда отпуск в конце концов не состоялся, Арктур поневоле признал, что с нетерпением ждал встречи с золотоволосой дочерью посла.
Мысли Арктура прервал Янси. Парень повернулся к нему лицом, закрытым забралом шлема, и сказал:
– Бьюсь об заклад, лейтенант уже знает, куда мы попадем. Точно. Сто кредов ставлю, что он знает.
– Черт, я бы поспорил с тобой, если бы был уверен, что у тебя есть эта чертова сотня, – грубо сказал Чак Хорнер, но его широкая улыбка жителя пограничных миров лишила реплику всяческих оттенков злобы. Отец Арктура пренебрежительно назвал бы Хорнера «старым добрым парнем». Широкоплечий и неотесанный Чак был родом с отдаленных колоний Конфедерации, где наличие электричества люди считали за удачу.
Именно таким Чарльз «Чак» Хорнер казался на первый взгляд. Арктур был удивлен, когда обнаружил, что за простодушной внешностью рубахи-парня скрываются тонкая смекалка и острый ум.
– Только ты не наберешь и пары фишек, – продолжил Чак. – По крайней мере, после того, как Чун Люн и я оставили тебя без штанов за прошлым покером.
