– По существу, у меня нет проблем с руководством, – начал объяснять Арктур. – Они возникают, когда я думаю, что человек, отдающий приказы, идиот. Думаю, что армия, как и любая другая организация, имеет в своей структуре и хороших, и плохих людей. Беда в том, что в армии из-за плохих парней меня могут убить.
– Не говори так, – предупредила Юлиана, – нехорошо испытывать судьбу.
– Судьба? Я не верю в судьбу, – с усмешкой отмахнулся Арктур. – Человек принимает решения и пожинает их последствия. Логика и последовательность, вот что определяет нашу жизнь, а не судьба. Так или иначе, сейчас, когда я прошел через настоящий бой, до повышения осталось рукой подать. И тогда мне не придется торчать на передовой.
– Я же тебе говорила! – рассмеялась Юлиана. – Говорила, что скоро станешь генералом!
– Ага, ты говорила про шесть месяцев. Думаю, что на это уйдет чуть больше времени.
– Зануда, – скорчила гримаску девушка.
– Прости.
– А как у тебя успехи в горном деле? Изыскательские работы и тому подобное тебя все еще интересуют?
Арктур пожал плечами:
– Пока успехи лишь в захвате горнодобывающих комплексов. Такое чувство, что это норма на окраинах сектора. Разведка дивизии – одно название. Разведотдел посылает бойскаутов на какую-нибудь планету, чтобы разузнать, что там добывают, кто добывает и кому они подчиняются. Затем их ищейки рыщут по Сети в поисках законной лазейки или криминальных записей, которые можно использовать для обоснования введения в интересующий район вооруженных сил. А те в свою очередь вынуждают шахтеров убраться.
– Это ужасно, – сказала Юлиана, покачав головой. – А Совет Тарсониса еще удивляется, почему Умоджа не хочет вступать в альянс.
– С другой стороны, были и плюсы. Когда Конфедерация вступила в права владения приисками, мне удалось немного попрактиковаться в руководстве парой шахт, и я многое почерпнул для себя. По крайней мере, теперь знаю, как
– Но Конфедерация крадет те прииски, – сказала Юлиана. – Мой отец говорит, что жадность и наглость Совета растет с каждым годом, что еще чуть-чуть, и они перестанут утруждаться и придумывать фальшивые объяснения в оправдание своих краж. Папа говорит, что в итоге они просто силой будут брать всё, что хотят, и никто не сможет их остановить.
– Говорит, как мой отец.
– Да. Но знаешь, быть может, он и прав… – нерешительно сказала Юлиана, осознавая, что рискует вызывать недовольство Арктура упоминанием об Ангусе.
Но Арктур уже перестал злиться на измышления отца. С годами раздражение утихло и более того, он ловил себя на мысли, что многое из того, о чем говорил отец, на самом деле имеет место быть…
Подрастая, Арктур всегда думал об отце, как о суровом, авторитарном патриархе семьи Менгск, человеке, безучастном к делам и амбициям юного сына. В подростковом мире Арктура Ангус Менгск никогда не был юным, никогда не баловался и не знал, что такое быть подростком. Он был человеком, одержимым ложной верой в свою собственную бесконечную мудрость. Человеком, упивавшимся осознанием собственной правоты и непоколебимости.
– Может быть, – предположил Арктур и улыбнулся, посмотрев на удивленное лицо Юлианы. – Я не говорю, что он прав во всем. Но чем больше я узнаю, тем больше думаю, что, возможно, он знает, о чем говорит.
– Ну и что это сейчас значит для тебя?
– Не знаю, – сказал Арктур. Признание себе в этом оказалось куда больнее, чем он мог предположить. Теперь он видел себя через призму бурных взаимоотношений с отцом и понимал, что выбор пути получился не столь удачен, как ему думалось вначале. И это терзало его.
– Я должен дослужить свой срок в армии, – сказал Арктур, – а когда уволюсь, то улечу в космос. Подальше от всего этого. Куда-нибудь, где нет влияния Конфедерации, и где я смогу жить своей жизнью без политиканства и коррупции.
– Такое место будет трудно найти.
– Все возможно, – возразил Арктур. – Вот вернусь на Корхал и обстоятельно, с расстановкой прикину, где стоит искать такое место.
– А когда приедешь домой, ты навестишь своего отца?
– Да, – ответил Арктур. – Это мое первое возвращение на Корхал после того, как я покинул его, поэтому мама приготовит грандиозный семейный ужин. Мое присутствие обязательно. Это меня пугает.
– Глупости, – сказала Юлиана и потянулась, чтобы взять его за руки. – Все будет замечательно.
– Надеюсь на это, – улыбнулся Арктур. Мысль о воссоединении с семьей была ему несвойственна, но не нежеланна. От нее у парня засосало под ложечкой.
– Сказать по правде, – продолжил он, – я беспокоюсь о встрече с Дороти. Мне кажется, она до сих пор злится на меня из-за того, что я уехал. У этой маленькой девочки может быть на меня большой зуб.
– Она уже не маленькая, – ответила Юлиана. – Ей уже стукнуло шесть лет. Она теперь староста в подготовительном классе.
Арктур не без удовольствия представил, как Дороти управляется со школьным курятником, и улыбнулся.
– Она же Менгск, – сказал он. – Только этим мы и занимаемся.
