– Кажется, вы хотите, чтобы все были как ваша ресоц-пехота, – сказал он. – Не потому ли вы вызвали отделение «Доминион»? Потому что мы не безмозглые автоматы. Потому что мы можем думать своей головой.
– Я вызвала вас, потому что мне нужны хорошие офицеры, которым я могу доверить выполнить приказ, – сказала Эмилиан. – Я думала, ты понял это, Менгск. Но возможно, я ошибалась. Значит, ты считаешь себя таким же мятежником, как твой отец? Это так?
– Разве мой отец в чем-то замешан?
– Я слежу за новостями по UNN, – сказала Эмилиан. – Я видела, как твой отец выступает против Конфедерации и разжигает волнения на Корхале. Ты похож на него. Напрашиваешься на неприятности, когда в этом нет никакой нужды.
– Я не такой, как мой отец, – сказал Арктур.
– Да неужели? Уверен, что одурачишь меня? – сказала Эмилиан, отодвигая от себя консоль Арктура.
– Я не такой, как мой отец, – повторил Арктур, на этот раз громче. – Он заноза, разжигающая волнения там, где они не нужны.
– Точно так же, как ты поступаешь здесь, – сказала Эмилиан, откидываясь назад. – Послушай, – сказала она более мягким тоном. – Я не хочу пролиться дождем на твой парад, Менгск, но поверь, здесь не авеню для прогулок. Корпус морской пехоты – это машина, и мы всего лишь винтики в этой машине. Ты затеваешь возню, и машина пережевывает и выплевывает тебя. Или ломается. Ты можешь, конечно, сделать так, чтобы тебя выплюнули, если хочешь. Но я не хочу, чтобы наше ведро с болтами сломалось. Командующий Фоул вышибет меня пинком под зад, если твои писульки с чертовыми идиотскими вопросами дойдут до высших чинов. Ты понял меня?
– Я понял вас, – сказал Арктур. – Вы правы. Я перестану задавать вопросы.
– Хорошо, – сказала Эмилиан, вглядываясь в его лицо в поисках малейших признаков притворства.
Арктур знал, что капитан отлично читает людей. И она была чертовски права, когда сказала, что Менгск никому не позволяет видеть того, что творится у него внутри. Поэтому когда его лицо застыло в безучастной маске, Эмилиан расслабилась, довольная тем, что подавила в зародыше сомнения молодого лейтенанта.
– Хорошо, – подытожила она. – А теперь вали наслаждаться отпуском, Менгск. Дуй домой, отдохни с семьей, поешь хорошей пищи, напейся, трахни кого-нибудь. Меня не волнует. Только возвращайся к нашим играм с головой. Мы поняли друг друга?
– Да, – кивнул Арктур. – Поняли.
– Ну, вот и ладненько. Теперь убирайся отсюда, солдат. Мне нужно немного поспать.
Арктур встал, еще раз кивнул и поставил стул на место. Козырнув Эмилиан, он начал высматривать путь через путаницу кабелей от прикроватных модулей мониторинга больных.
Когда юноша отвернулся от капитана, Эмилиан вдруг спросила его:
– У тебя есть дети, Менгск?
Арктур покачал головой.
– Вы же знаете, что нет.
– Это и к лучшему, угу?
– В смысле?
– Ну, с твоей-то семейкой… представь, какими они могут получиться?
Арктур вышел из блестящего кобальтово-синего «Терра-Зефира» семьдесят девятого года и поправил воротник мундира. Кроме способности перевозки людей из пункта «А» в пункт «Б» автотранспортные средства мало интересовали юношу, но даже ему пришлось признать, что «Зефир» с его гладкими изящными линиями, плюшево-кожаным салоном и двигателем, урчащим, словно довольный кот, – прекрасный образец автопрома.
Молодой человек повернулся и подал руку Юлиане Пастер. Девушка приняла любезный жест и с легким изяществом вышла из машины.
Два года, прошедшие с тех пор, как Арктур последний раз видел Юлиану, пошли ей на пользу. Милая молодая девушка расцвела и превратилась в прекрасную леди. Она слегка округлилась в нужных местах и в свои восемнадцать подавала себя с уверенностью и осанкой, о которых многие красавицы могли только мечтать. На девушке было простое платье с открытой спиной, а со вкусом подобранная бижутерия выгодно подчеркивала глаза. У Арктура закружилась голова, когда Юлиана взяла его под руку. Ночь была ароматной и теплой, с солоноватым привкусом веющего со стороны океана легкого бриза, спасаясь от которого Юлиана прикрыла плечи шалью из чистой пашмины [3].
Молодые люди вышли на аллею Цефеид и направились в сторону ресторана. За ними на разумной дистанции следовали два плечистых человека в серых костюмах: умоджанская охрана сопровождала Юлиану во всех поездках за пределы дома. Арктур чувствовал, что не нравится им. По крайней мере, его униформа. Это не удивляло его, так как Тарсонис постоянно подталкивал Умоджу к объединению, но умоджанцы очень щепетильно относились к своей независимости и твердо отклоняли все попытки правительства Конфедерации к слиянию двух государств. Поэтому ему, как конфедерату, приходилось терпеть пристальное внимание со стороны представителей сопредельного государства.
