– У вас что, нет садовников?
Айлин улыбнулся, хотя в улыбке не ощущалось тепла.
– Есть, но я не это имел в виду. Валериан прирожденный юный археолог, обожает копаться в земле. Почти как один молодой человек, как мне помнится.
– Возможно, он унаследовал это от меня, – признал Арктур.
– Склонен полагать, что так оно и есть.
– Похоже, вас это огорчает.
– Нет, меня огорчает тот факт, что ты пропустил большую часть его жизни. Те годы, когда росла Юлиана, были самими счастливыми в моей жизни. Ты уже никогда не познаешь этой простой радости.
– Это не моя вина, Айлин, – заметил Арктур. – Я даже не знал о существовании Валериана.
– И что изменилось бы, если б знал?
– Честно? Не знаю. Я не слепой и не закрываю глаза на свои ошибки. Тем более на такие. Но я сказал, что останусь на какое-то время, чтобы лучше узнать мальчика. И я хочу, чтобы у него было все самое лучшее.
– Мы сможем обеспечить его, – отрезал Пастер. – Я богатый человек, Арктур.
– Я знаю. Но Валериан
– Ну что ж, хорошо, – сказал Айлин. – Я рад это слышать.
Нотки едва сдерживаемого гнева в голосе старого человека не ускользнули от Арктура.
– Только не надо считать меня виновным в том, что меня не было здесь. Юлиана никогда не говорила мне о Валериане, – сказал он.
– Я не знаю, говорила она тебе об этом или нет, но факт остается фактом – тебя здесь не было. Ты не видел, как она воспитывала Валериана одна! Ты не слышал ее ночных рыданий! Ты пропустил все, что касается отцовства! Глядя на тебя, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не пожалеть тебя за все упущенное тобой.
– Не надо жалеть меня, Айлин, – произнес Арктур. – Мне не нужна ваша жалость.
– Ладно. Не жалею, а сожалею. Юлиана должна была позволить тебе быть рядом с ней, но она не сделала этого. И не потому, что она никогда не говорила тебе о Валериане. Это случилось потому, что ты оттолкнул ее в погоне за собственными мечтами. Мы никогда не узнаем наверняка, что было бы, если Юлиана рассказала бы тебе все раньше. Однако подозреваю, ты бы отвернулся от нее и от ребенка. Или я ошибаюсь?
– Скорее всего, нет, – признал Арктур. – Но сейчас-то я здесь, не так ли?
– Да. И это единственная причина, почему я до сих пор вежлив с тобой. Я знаю тебя, Арктур Менгск. Ты – эгоист, которого не заботит ничего, кроме себя самого. Думаю, ты можешь быть очень опасным человеком, но ты отец моего внука, и я хочу дать тебе еще один шанс, чтобы окончательно не разочароваться в тебе.
– Вы слишком добры.
– Я говорю серьезно, – отрезал Пастер, и Арктур поразился властной силе, прозвучавшей в голосе этого человека. – Теперь у тебя есть обязательства. Если ты, соблюдая их, ударишь в грязь лицом, я сделаю так, что ты никогда больше не увидишь Валериана.
– Звучит как угроза.
– Так и есть.
– Что ж, по крайней мере, мы поняли друг друга.
Диалог оборвался, поскольку вернулся слуга Пастера. Человек нес серебряный поднос, на котором стояли дымящиеся кружки ароматного чая, а также тарелки с печеньем, сыром и ветчиной. Слуга остановился рядом с креслом Арктура. Из основания подноса выдвинулись тонкие металлические ножки и уперлись в пол.
Пастер поблагодарил мужчину, и тот ушел.
– Опасные нынче времена, Арктур, – сказал Пастер, как только дверь за слугой закрылась. – Линии фронта меняются. Старые войны заканчиваются, а новые уже не за горами.
– Вы говорите о Войне Гильдий?
– Война Гильдий закончилась, – сказал Пастер. – Конфедерация знает это. Знают и келморийцы. Только пока не могут смириться с этим. Конфедерация слишком сильна, и даже если последние выстрелы еще не сделаны, не сомневайся, скоро они прозвучат. А потом Конфедерация будет искать новую цель.
– И как вы думаете, кто станет новой целью? Умоджа?
– Возможно, – сказал Пастер. – Но для защиты Умоджи уже предприняты кое-какие шаги.
– Какие шаги? – спросил Арктур.
– Шаги, о которых я предпочел бы не говорить, – ответил Пастер.
Арктуру хотелось узнать, что Пастер имеет в виду, но он не стал настаивать. Если дипломат захочет поделиться секретом, то он сделает это в свое время.
– Ты общался с семьей в последнее время? – спросил Пастер.
Удивляясь резкой смене темы, Арктур сказал:
– Нет. Уже довольно давно. И это одна из причин моего приезда. Я видел трансляцию UNN про объявление военного положения.
– Да, на Корхале стало весьма опасно.
Арктур налил себе чая и потянулся за печеньем с корицей.
– Так расскажите мне, что случилось, – сказал он. – Я слышал по UNN о взрывах, о зверствах террористов и о нападениях на полицию Конфедерации. Но мне кажется, что эти факты либо сильно преувеличены, либо правдивы лишь наполовину. Каждый раз, когда я разговаривал с матерью, она изъяснялась так туманно, что я ничего толком не мог понять.
