Усадьба Айлина Пастера на Умодже была большой и замечательно спроектированной, с облицовкой из белого металла и широких стеклянных панелей бронзового оттенка. Архитектурное сооружение обладало приятной глазу симметрией и элегантным дизайном, дополненным естественным пейзажем – травой и деревьями, отражающимися в застекленных участках стен. Арктур знал, что на такой планете, как Умоджа, где климат порядком суров, – подобные домины явление редкое и очень дорогое. Таким жильем могли наградить лишь за особые заслуги.
Зеленые насаждения перед домом поддерживались цветущими при помощи встроенных распылителей воды и целой армии роботов-садовников, которые заботились о садовом лабиринте и ухаживали за деревьями, растущими на пологом склоне. Дорожка, по которой последовал Арктур, привела его в дальний край сада, к извилистой реке с медленным течением, и нырнула в пышную живую изгородь. За рослым кустарником оказалась посадочная платформа, куда прошлым вечером приземлился корабль Арктура.
Они пока не видели его. Валериан по самые уши был увлечен ковырянием в грязи, а Юлиана активно комментировала работу сына. «
– Папа! – крикнул он и, бросив лопату, полез из запруды на берег.
Юлиана повернулась при возгласе сына и улыбнулась, увидев Арктура. Валериан припустил по траве к Арктуру, и мужчина понял, что в этот момент испугался сильнее, чем когда оказался на волосок от смерти под прицелом «Голиафа» на Онуру Сигма.
Валериан прилетел, как ракета, и Арктур подхватил его на руки. Мальчик, заливаясь смехом, обхватил его за шею. Арктур удивился, насколько легок сын. Словно он держал не мальчика, а пушинку.
– Папочка, ты пришел! Я хотел поговорить с тобой еще вчера вечером, но дедушка сказал, что я слишком устал! Хотя это неправда! Я действительно не устал, честно-честно!
Арктур не знал, что сказать. Когда Дороти была маленькой, он не испытывал подобных затруднений. Но она была младшей сестрой, он ее знал и любил с самого рождения. А Валериану уже стукнуло семь, и сегодня состоялась их первая встреча.
Что сказать семилетнему сыну, которого прежде никогда не видел?
– Нисколько не сомневаюсь, Валериан, – сказал Арктур в конце концов. – Но думаю, дедушка был прав. Мне тоже надо было отдохнуть. Вчера я очень сильно устал.
Арктур опустил Валериана на землю, и, взявшись за руки, они подошли к выкопанной мальчиком запруде.
– Я хочу показать тебе свои раскопки, – сказал Валериан. – Хочешь посмотреть? Я ищу пришельцев.
– На заднем дворе?
– Ну, не самих пришельцев, а их окаменелости. Ты знаешь, как выглядят окаменелости?
– Да, конечно, – ответил Арктур. – Я ведь тоже в некотором роде веду раскопки, ты же знаешь.
– Я знаю, мамочка рассказывала мне, – расцвел в улыбке Валериан. – Она говорит, что ты лучший горняк в галактике!
– Она так считает? – спросил Арктур, когда они подошли к Юлиане.
– Ага. Она говорила, что ты был великим солдатом, потом стал геологоразведчиком, и что ты собираешься стать богатым, и что ты лучший горняк, когда-либо…
– Валериан, успокойся, – прервала Юлиана словесные излияния сына. – Лучше покажи отцу, что ты нашел.
– Конечно, сейчас, – спохватился Валериан. Он встал на колени около лотка с находками. Арктур присел рядом и посмотрел на Юлиану.
Женщина откинула с лица прядь волос янтарного оттенка. Арктур заметил, что, несмотря на солнце, ее кожа очень бледная в отличие от светло-золотого оттенка кожи Валериана.
Она поймала его взгляд и, словно смутившись, отвернулась.
– Пожалуй, я оставлю мальчишек на некоторое время вдвоем, – сказала Юлиана, вставая с земли и ероша волосы Валериана. – Думаю, вы найдете общий язык, верно?
– Ага, – ответил Валериан, не отрываясь от своих находок.
Арктур кивнул Юлиане. Он посмотрел ей в глаза и увидел там отчаянную надежду.
– Все будет в порядке, – сказал он. – Я уверен, мы без проблем проведем некоторое время вдвоем. Мы справимся, Валериан?
– Даю слово, – подтвердил мальчик.
Юлиана пошла к дому. Арктур проводил ее взглядом. Сейчас, когда шок от факта неожиданного отцовства прошел, он вспомнил о своем влечении к Юлиане. Дочь Айлина Пастера всегда держалась на высоте, естественно и непринужденно. Однако сейчас Арктур вынужден был признать, что ее утонченность практически исчезла.
Нет, не исчезла, а изменилась…
Изменило ли ее материнство, или же сейчас он смотрел на нее сквозь другую призму восприятия, которую исподволь сформировали время и расстояние? «Скорее, последнее», – предположил он. Ибо если судить объективно, Юлиана была прекрасна. В каком-то смысле она даже стала еще красивее.
