– Нет, сэр. Это мистер Фелд, – ответил вошедший. – И я боюсь, что у него для вас плохие новости.
Арктур баюкал на коленях бутылку бренди. Он знал, что осушить ее до дна будет неправильно, но «правильное» и «неправильное» его более не заботило. Его слезы давно высохли, но горе, ни на секунду не утихая, разрывало сердце холодными стальными когтями. Слова, произнесенные Фелдом, эхом повторялись в голове Менгска: «
Слова отпечатались в памяти так крепко, что ничто и никогда не сотрет их оттуда. Это просто невозможно.
Никто не мог проникнуть через барьеры службы безопасности.
Никто не мог одолеть разнообразные системы, которые защищали их от зла.
Это было невозможно.
Он понял, что что-то не так, с того самого мига, как увидел лицо Эктона Фелда. Зернистое изображение на видеопанели то «залипало», то искажалось рябью помех – качество сигнала было ужасным из-за межзвездного расстояния, включая множество реле, ускорителей и несущих трактов.
Такой сеанс связи равнозначен телефонному звонку посреди ночи, выдергивающему из сна глубоким гложущим страхом, что поднимается откуда-то изнутри. Никто не звонит ночью с хорошими новостями; никто не станет связываться с проблемной и дорогостоящей связью в режиме реального времени, если у него хорошие новости.
– Что такое, Фелд? – сказал Арктур, сидя напротив аппаратуры видеосистемы, через которую он отправлял на Корхал новость о рождении Валериана.
– Мне так жаль, Арктур. Мне так жаль… – повторял Фелд, и по его щекам текли слезы.
– Жаль? Чего? Послушай, Фелд, выкладывай. Что случилось? – задал вопросы Арктур, и в его животе прочно обосновался тяжелый леденящий страх.
– Они мертвы… все… – Мужчина зарыдал.
– Кто? – надавил Арктур, когда Фелд замолчал.
– Все они… – всхлипнул Фелд, с трудом подбирая слова. – Ангус… Твоя мать. Даже… даже Дороти.
Внутри Арктура словно образовалась огромная черная пустота. Его пробил озноб, руки задрожали. Во рту пересохло, мыслительные процессы оборвались. Разум отказывался принимать реальность того, о чем рассказал Фелд.
– Нет, – сказал Арктур наконец. – Нет, ты ошибаешься. Этого не может быть. Ты ошибаешься. Ты
– Мне так жаль, Арктур. Я не знаю, как это случилось. Все было в порядке… Все системы безопасности функционировали. И функционируют
Арктур ощутил, как отнялись руки и ноги, словно он их лишился. Нарастающий звук, похожий на удары морской волны об утесы под летней виллой, зазвучал в его голове. Губы Фелда на экране двигались, но Арктур не слышал слов. Он прижал руки к вискам, и слезы скорби, ярости и всеобъемлющей, ужасающей потери потекли по его лицу.
Словно приняв эмоциональное рвотное, вместе со слезами он изливал свое человеколюбие, пока все, даже самые крошечные теплые чувства, какие он когда-либо испытывал к семье, способность к состраданию и все барьеры самоограничений не смыло потоком жгучих слез.
Он осознал абсолютный, невообразимый масштаб случившегося. Это было слишком. Никто не сможет пережить такую потерю, такую травму и остаться невредимым. Сила скорби разорвала его на части, словно ураган, разбивая цепи самообладания, чести и милосердия, унося с собой все мысли, кроме одного сияющего маяка, который предлагал луч надежды, тонкую спасительную соломинку, за которую он мог уцепиться.
Месть.
Те, кто заставил его так страдать, умрут. Все до единого.
Арктур знал, что такие убийства – это работа Конфедерации.
Лишь у нее есть агенты, обладающие навыками и дерзостью вершить нечто столь гнусное.
Лишь конфедератам хватает безрассудства считать, что они могут так просто уйти.
Что ж, Арктур Менгск готов избавить Конфедерацию от подобных
Как там говорил отец? Если у тебя есть лишь молоток, то все остальное становится похожим на гвозди…
Кристальная ясность мыслей помутнела от тяжести горя. Арктур набрал в грудь как можно больше воздуха, чувствуя, как вместе с ним душа наполняется праведным гневом. Слезы высохли, плечи расправились.
– Расскажи мне, что произошло, – сказал Арктур ледяным голосом, вновь обретя самоконтроль.
– Я… Они мертвы. Разве этого недостаточно? – сказал Фелд. – Тебе необходимо вернуться на Корхал.
– О, я вернусь, и довольно скоро, – пообещал Арктур. – Но расскажи мне, что произошло.
Увидев немую мольбу в глазах Арктура, Фелд кивнул и вытер слезы рукой. Этот жест произвел на Арктура впечатление. Что бы ни говорили об Эктоне Фелде, он все равно оставался профессионалом.
