Я – Менгск полностью

– Я пришел утром с ежедневной сводкой безопасности, как делаю всегда, – сказал Фелд, отгораживаясь от скорби стеной безупречной дисциплины. – Прошел биометрический контроль, потом воспользовался карточкой доступа и пошел дальше в пентхаус. Обычно Ангус ждал меня там… но не этим утром, что мгновенно вызвало у меня подозрения. Кэтрин… то есть твоя мать, в это время обычно пьет кофе, но я не ощутил аромата. Как правило, это первое, что я отмечаю, понимаешь? Аромат свежего кофе. Но не этим утром. Я понял, что что-то случилось, и ворвался в апартаменты.

– Что ты увидел?

Фелд сделал глубокий вдох.

– Я никого не увидел. Не было ни единого следа проникновения со взломом – совершенно ни единого! Только дверь на лоджию была открыта.

– И? – сказал Арктур, поскольку Фелд замолчал. Арктур видел, что Фелду требуется крайняя степень самоконтроля, чтобы продолжить рассказ, и приготовился к худшему. Его челюсти напряглись. Самое худшее уже случилось… Что еще может быть?

Фелд кивнул.

– Я вышел на лоджию. И именно там нашел их. Проклятое силовое поле закоротило, и они просто лежали там… словно спали. Твоя мать, Дороти и твой отец. Мертвые.

– Как они умерли?

– Это имеет значение? – бросил Фелд. – За каким чертом тебе нужно знать нечто вроде этого?

– Я должен знать, – сказал Арктур. – Я не знаю, почему. Просто должен…

– Их застрелили, – сказал Фелд. – Кэтрин и Дороти были застрелены. Одна в сердце, другая в голову.

– А мой отец? Его тоже застрелили?

И вновь Фелд сделал паузу, отвернувшись, словно не желая встречаться с Арктуром взглядом.

– Нет. Он не был застрелен. Ему отрезали голову.

– Что? – закричал Арктур. – Отрезали голову? О чем ты говоришь?

– Ты слышал меня, – крикнул Фелд. – Они отрезали его чертову голову, Арктур! И мы не смогли найти ее. Сволочные ублюдки забрали ее с собой!

– Пора заканчивать разговор, – переварив услышанное, сказал Арктур Фелду. – В ближайшее время я свяжусь с тобой, чтобы обсудить дальнейшие действия.

Затем он оборвал связь и, вернувшись в гостиную, где еще совсем недавно спорил с Юлианой, приложился к бутылке с бренди.

Совершенно забыв о времени, Арктур сидел и прокручивал в голове миллионы мыслей, пытаясь справиться с зияющими пустотами в душе. Сколько прошло времени – час или больше, – он не знал.

Арктур сделал глоток бренди. Спиртное не утратило крепости, но не оказало никакого эффекта. Тело попросту онемело – силы покинули Менгска. Осилив половину бутылки, он швырнул остатки в огонь. Стекло разлетелось вдребезги.

– Растрата хорошего бренди… эх… – Арктур зашипел, вторя шипению алкоголя, горящего ярким пламенем.

Он услышал, как за спиной открылась дверь.

– Арктур, – прозвучал мужской голос. – Мне очень жаль. Я приехал сразу, как только узнал.

Арктур развернулся и увидел Айлина Пастера с Юлианой. Они стояли на пороге комнаты, опасаясь вмешиваться в его горе и словно радующиеся, что оно обошло их стороной. Сердце молодого человека захлестнуло презрением.

Лицо Юлианы было в разводах слез. Она крепко прижимала к себе Валериана. В широко раскрытых глазах мальчика плескался страх и непонимание происходящего. Валериан высвободился из хватки матери и подошел к Арктуру.

– Твои мама и папа умерли? – спросил он.

Арктур кивнул.

– Да, Валериан. Именно так. И моя сестра тоже.

– А почему они умерли?

– Тише, Валериан! – одернула мальчика Юлиана. – Не спрашивай о таких вещах!

– Конфедерация убила их, – произнес Арктур. Его голос прозвучал низко и угрожающе. – Конфеды убили их, потому что мой папа выступал против них. Убили, потому что они звери.

Валериан протянул руку и нерешительно дотронулся до плеча Арктура.

– Мне жаль, что они умерли, – прошептал он.

Арктур посмотрел в глаза сына и увидел в них неподдельную детскую искренность – искренность, незашоренную взрослыми понятиями приличия или такта.

– Спасибо, Валериан, – поблагодарил он мальчика.

Айлин Пастер отвел Валериана обратно к матери, а затем сел в кресло напротив Арктура.

– Что бы ты не планировал делать, я обещаю тебе полную поддержку со стороны Умоджи.

– Как и моему отцу? – с горечью уточнил Арктур.

– Гораздо бо́льшую, – ответил Пастер. – Арктур, я только что вернулся с чрезвычайного заседания Совета Правления, посвященного поражению келморийцев. Министр Йоргенсен объявил о формировании Умоджанского протектората. Эта организация будет защищать наши колонии от тирании Конфедерации и оградит их от ее захватнической политики. Мы будем предоставлять убежище тем, кто будет бороться за свободу.

– Очень благородное решение, – сказал Арктур. – Правда, немного запоздалое.

– Наверное, ты прав, – признал Пастер. – Но это только начало.

– Начало… – задумчиво произнес Арктур, глядя на потрескивающий огонь. – Да, это только начало.

Внезапно страшная мысль ворвалась в мозг Арктура, ударив, как шип «Карателя». Он посмотрел на Валериана и Юлиану. От страха у него перехватило дыхание и скрутило внутренности в комок.

– Что такое? – спросил Пастер, увидев его затравленный взгляд.

– Юлиана… и ты, Валериан! – Арктур вскочил на ноги. – Вам нужно уходить! Прямо сейчас.

– Что? Не понял, что ты имеешь в виду?