Когда Айлин Пастер покинул дом, Арктур отмерил очередную порцию бренди и опустился в одно из кожаных кресел перед камином. Устроившись, продегустировал горячительный напиток. Вкус оказался приятным. Арктур вспомнил свой первый глоток бренди – в ту ночь, когда киллеры-конфедераты попытались убить его семью на летней вилле. Вернувшись мыслями к той ночи, Арктур вспомнил, как сидел в столовой и разговаривал с отцом. Мужчина почувствовал внезапный укол ностальгии по тем давно минувшим дням.
«Тогда все было проще», – подумал он и тут же осознал, что подобные мысли – всего лишь взгляд на прошлое через радужную призму времени, умаляющую проблемы, которые на тот момент казались грандиозными и катастрофическими. Время, как он знал, способно исказить ценность опыта, приукрасить былые утехи и преуменьшить пережитые трудности.
Арктур почувствовал себя старым – при том, что был еще вполне молодым. Отчасти потому, что стал отцом. Событие, которое любого мужчину заставит чувствовать себя если не более зрелым, то хотя бы на порядок взрослее.
Арктур задумался. Чувствовал ли себя так же его отец, когда ему показали первенца? Вряд ли. Ведь у Ангуса было целых девять месяцев, чтоб привыкнуть к мысли о появлении сына. Арктура же отцовство ударило, словно молния средь ясного дня.
Тем не менее, сей факт уже дал корни. Первоначальное отторжение прошло, и Арктур сделал вывод, что может быть это даже неплохо – иметь наследника. Тем более что суматошные годы грязных подгузников и ночных кормежек миновали.
Он отправил сообщение на Корхал (специально пометив, что оно для матери и Дороти), где изложил родным последние новости. Хотя ему потребовалось несколько дней, чтобы сформулировать новость о существовании Валериана так, чтобы не выставить себя в невыгодном свете.
Это оказалось непросто.
Арктур воевал с келморийскими пиратами, отстреливался от разъяренных шахтеров, стоял на ковре перед важными шишками, но даже в такие моменты он не испытывал столь сильного стресса, как в этот раз – когда отправлял домой письмо о том, что стал отцом.
Арктур вспомнил, что когда ему было восемь-девять лет, он неудачно бросил мяч и разбил мамину статуэтку балерины. Несколько дней он обливался потом от страха, прежде чем набрался мужества и рассказал ей о проступке.
Когда его палец повис над иконкой записи в видеосистеме, его поглотило чувство, неприятно схожее с тем ледяным страхом, что он испытывал, когда стоял у входа в комнату матери, обливаясь по́том от сознания вины.
Он улыбнулся, придя к выводу, что не важно, сколько тебе лет – родители были и будут авторитетом, и рассказывать им о проступках всегда нелегко. Для них он навсегда ребенок, вне зависимости от возраста, сражений, достижений в жизни, а то и от наличия собственной семьи.
От иерархии семейных отношений между родителями и детьми никуда не деться.
Так или иначе, он отправил весточку о Валериане на Корхал. Когда прошло три дня, а ответа так и не последовало, Арктур удивился. Он ожидал, что реакция Кэтрин на то, что она стала бабушкой, последует в кратчайшие сроки.
А Дороти?.. Она стала тетей! Если кто и обрадовался бы, то точно она, в этом Арктур не сомневался. Как не сомневался в том, что Дороти полюбит Валериана. Но на какие отношения с сыном рассчитывает он
Прошедшая неделя заложила в него подозрения, что их отношения не будут гладкими. Скорее всего, они будут состоять из разочарований. Мальчик оказался слабым, не проявлял склонностей, навыков и стремлений, необходимых преуспевающему человеку.
Арктур планировал визит на Корхал, чтобы официально представить Валериана семье. Мальчишку следовало закалить, иначе какой из него достойный преемник?
В то же время, он получил от Даймонд де Санто сообщение о том, что заявка на месторождение одобрена, и все хорошо. Пробы образцов, полученные при бурении, оставались такими же чистыми, как и раньше, с самым низким процентом примесей за все время добычи, а доход от продажи минералов подскочил до таких чисел, каких никто из команды в жизни не видел. Арктур улыбнулся, вспомнив, с каким восторгом де Санто рассказывала о стоимости прииска. Она также рассказала о слухе, гуляющем по гильдейской интерсети: Война Гильдий практически завершилась, и келморийцы проиграли.
Арктур ничего не слышал об этом, так как Айлин Пастер не держал дома телевизоров, утверждая, что кроме как пропаганды Конфедерации и бессмысленных, атрофирующих мозги мелодрам, по ним все равно ничего не показывают. В принципе Арктур разделял его точку зрения. Чтобы узнать подробности, он подключился к спутнику UNN через удаленный доступ с консоли «Китти Джей». Само собой, UNN в полной мере освещала торжествующие известия о поражении келморийцев.
