Дорогая Анна!
Прилагаю письмо №
Я не знаю, что делать. Как в тумане, чувствую, что ошибаюсь во всем, что не строю характеры, как должен, и даже письма пишу не так, как их нужно писать. Но я надеюсь — со временем все вызреет. Во всяком случае, это хороший способ честно понять ограниченность человеческих возможностей.
Как Вы относитесь к тому, что я делаю из Эстер поэта? Поэта или поэтессу? Ненавижу слово «поэтесса». Существует ли слово «лирист»? Есть слово «лирик», означающее то же самое, но я не люблю его. Понимаете ли Вы мою новую поэтическую школу, которая, возможно, будет основана Эстер? Поэзия машинного века. Я могу разработать ее в последующих письмах.
Замечаете ли Вы, Дэн Кэмптон, что я ничего не сказал Вам о внешности Эстер? Я не люблю насыщать, громоздить второстепенные конфликты. Может показаться, будто я принимаю спорный вопрос за решенный, и, однако, не могу представить себе иного его решения. Мне оно кажется почти бесспорным. Может быть, я не прав. Не знаю.
Вот так. Дайте о себе знать. Я больше не могу писать. Пришлось отвлечься, доканчиваю письмо ночью и смертельно устал. Кроме того, я сильно простужен.
Спокойной ночи, дорогая, и, пожалуйста, критикуйте беспощадно, особенно погрешности вкуса.
Дорогая Вы!
Я пытался написать Вам хорошее длинное письмо, но явились гости, нужно побриться — сейчас или никогда — и заняться фотографиями в темной комнате.
Я почти беспрестанно думаю о Вас с тех пор, как в последний раз Вы были здесь. Я сильно беспокоился, не обидел ли Вас тем, что не пошел с Вами на чай к этой английской даме. Всю неделю я боролся с рассказом, часть которого Вы читали. Я кончил его вчера вечером — 10 тысяч слов.
Вы знаете, не считая писем, которые будут вставлены, мы уже сделали 50 тысяч слов для нашей книги!
Мне нужно от Вас письмо, в котором бы говорилось, что Вы приезжаете в Калифорнию. Кроме того, в одном из Ваших стэнфордских писем должна быть подведена черта, чтобы затем следовала наша встреча, которая, как я себе представляю, должна предшествовать Вашей встрече с Эстер.
Ну как? Теперь приступим к редактированию? Вы должны приехать к нам на это время. Здесь славно, скорей похоже на сон, чем на действительную жизнь.
Сообщите, подходит ли письмо или нужно другое.
Дорогая Анна!
Развитие здесь слишком быстро и пунктирно. Слишком оно в повествовательном духе, а повествование только тогда хорошо в рассказе, когда дается от первого лица.
Сюжет заслуживает большей длины. Сделайте сцены, диалоги более развернутыми.
Кроме того, Вы слишком неожиданно, слишком резко обрываете. Рассказ не закругляется к концу, а обрубается топором.
Вам нужно разработать развитие сумасшествия героя, его психологии и психологии жестокости идеалистов из Ист-Сайда, как Вы это сделали в разговоре со мной.
Вкратце моя критика сводится вот к чему: взяв великолепный сюжет, Вы не раскрыли его во всем великолепии. Вы владеете им, вполне владеете — Вы его понимаете, но еще не выразили своего понимания так, чтобы и читатель понял. Все это, пожалуй, относится к Вашим рассказам в целом.
Запомните одно: рассказ следует ограничивать предельно кратким временем — одним днем, а если можно, и часом; если же, как это случается даже в лучших рассказах, необходимо охватить больший период времени, — например, несколько месяцев, то просто намекните или бегло, между прочим сообщите, сколько прошло времени, но описывайте только решающие моменты.
Дело в том, что развитие в принципе не подходит для рассказа, это область романа.
Рассказ — это завершенный эпизод из жизни, единство настроения, ситуации, действия.
Не считайте меня эгоцентристом потому, что я сошлюсь на свои рассказы, — просто я знаю их наизусть, и это позволяет сэкономить время. Снимите с полки и раскройте сборник «Сын Волка».
Все первые восемь рассказов построены на одной ситуации, хотя некоторые из них охватывают довольно большой период времени, но время только упоминается, и оно подчинено заключительной ситуации. Как видите, ситуация — на первом месте — вначале.
Сын Волка тоскует по женщине, он отправляется на поиски ее, ситуация заключается в том, как он ее обретает.
Рассказ «По праву священника» — это сцена в хижине, остальное же — вступление, подготовка.
«Жену короля» ни в одном аспекте нельзя назвать хорошим рассказом.
«Северная Одиссея», охватывающая большой период времени, дана от первого лица, в результате чего этот долгий период времени (вся жизнь Нааса) укладывается в полтора часа, проведенных в хижине Мельмута Кида.
Снимите с полки и раскройте сборник «Бог его отцов».
Первый рассказ — одна ситуация.
