– Ну, это еще мягко сказано. Я вчера позвонила в кассу и спросила, когда начало представления.
– И что?
– Мне ответили: «А когда вам будет удобно?»
Как-то Раневскую спросили, почему у Марецкой все звания и награды, а у нее намного меньше? На что Раневская ответила:
– Дорогие мои! Чтобы получить все это, мне нужно сыграть как минимум Чапаева!
Поклонница просит домашний телефон Раневской.
– Дорогая, откуда я его знаю? Я же сама себе никогда не звоню.
У Раневской спросили: что для нее самое трудное?
– О, самое трудное я делаю до завтрака, – сообщила она.
– И что же это?
– Встаю с постели.
Раневская ходит очень грустная, чем-то расстроена.
– У меня украли жемчужное ожерелье!
– Как оно выглядело?
– Как настоящее…
Расставляя точки над i, собеседница спрашивает у Раневской:
– То есть вы хотите сказать, Фаина Георгиевна, что Н. и Р. живут как муж и жена?
– Нет. Гораздо лучше, – ответила та.
Раневскую о чем-то попросили и добавили:
– Вы ведь добрый человек, вы не откажете.
– Во мне два человека, – ответила Фаина Георгиевна. – Добрый не может отказать, а второй может. Сегодня как раз дежурит второй.
– Почему, Фаина Георгиевна, вы не ставите и свою подпись под этой пьесой? Вы же ее почти заново переписали.
– А меня это устраивает. Я играю роль яиц: участвую, но не вхожу.
– Кем была ваша мать до замужества?
– У меня не было матери до ее замужества, – пресекла Фаина Георгиевна дальнейшие вопросы.
У Раневской спросили, не знает ли она причины развода знакомой пары. Фаина Георгиевна ответила:
– У них были разные вкусы: она любила мужчин, а он – женщин.
– А вы куда хотели бы попасть, Фаина Георгиевна, – в рай или ад? – спросили у Раневской.
– Конечно, рай предпочтительнее из-за климата, но веселее мне было бы в аду – из-за компании.
– Сударыня, не могли бы вы разменять мне сто рублей?
– Увы! Но благодарю за комплимент!
– Фаина Георгиевна, на что похожа женщина, если ее поставить вверх ногами?
– На копилку.
– А мужчина?
– На вешалку.
– Ну-с, Фаина Георгиевна, и чем же вам не понравился финал моей последней пьесы?
– Он находится слишком далеко от начала.
– Что это у вас, Фаина Георгиевна, глаза воспалены?
– Вчера отправилась на премьеру, а передо мной уселась необычно крупная женщина. Пришлось весь спектакль смотреть через дырочку от сережки в ее ухе.
Однажды театральный критик Наталья Крымова спросила уже старую Раневскую, зачем она столько кочевала по театрам?
– Искала святое искусство, – ответила та.
– Нашли?
– Да.
– Где?
– В Третьяковской галерее.
– Чем умный отличается от мудрого? – спросили у Раневской.
– Умный знает, как выпутаться из трудного положения, а мудрый никогда в него не попадает.
В 60-х годах в Москве установили памятник Карлу Марксу.
– Фаина Георгиевна, вы видели памятник Марксу? – спросил кто-то у Раневской.
– Вы имеете в виду этот холодильник с бородой, что поставили напротив Большого театра? – уточнила Раневская.
– Фаина Георгиевна, как вы считаете, сидеть в сортире – это умственная работа или физическая?
– Конечно, умственная. Если бы это была физическая работа, я бы наняла человека…
– Сегодня я убила пять мух: двух самцов и трех самок.
– Как вы это определили?
– Две сидели на пивной бутылке, а три на зеркале, – объяснила Фаина Георгиевна.
– Как Красная Шапочка узнала, что это волк, а не бабушка?
– Ноги пересчитала!
Птицы ругаются, как актрисы из-за ролей. Я видела, как воробушек явно говорил колкости другому, крохотному и немощному, и в результате ткнул его клювом в голову. Все как у людей.
– Посмотрите, Фаина Георгиевна! В вашем пиве плавает муха!
– Всего одна, милочка. Ну сколько она может выпить?!
Я не могу есть мясо. Оно ходило, любило, смотрело.
Когда на свадьбе на плечо жениху нагадил голубь, Раневская сказала:
– Вот, молодожены, голубь – символ того, что свобода ваша улетела и на прощание нагадила.
Новохижин часто репетировал у Раневской дома – с чаем, пирогами и тараканами. Тараканов у Раневской было множество, она их не уничтожала, а, наоборот, прикармливала и называла «мои прусачки».
Новохижин терпел, терпел, но, когда таракан пополз прямо в тарелку с пирогом, он его прихлопнул.
Фаина Георгиевна поднялась и нависла над столом:
– Михал Михалыч, я боюсь, что на этом кончится наша дружба!
Животных, которых мало, занесли в Красную книгу, а которых много – в Книгу о вкусной и здоровой пище.
– Моя собака живет лучше меня! – пошутила однажды Раневская. – Я наняла для нее домработницу. Так вот и получается, что она живет как Сара Бернар, а я – как сенбернар…
Как-то на южном море Раневская указала рукой на летящую чайку и сказала:
– МХАТ полетел.
Сейчас долго смотрела фото – глаза собаки удивительно человечны. Люблю их, умны они и добры, но люди делают их злыми.
Раневская решила продать свою шубу. Когда она открыла перед пришедшей покупательницей дверь шкафа, где висел «товар», оттуда вылетела здоровенная моль. Раневская проводила ее взглядом:
– Ну что, сволочь, нажралась?
К биографии предлагаемых ей кур Раневская была небезразлична. Как-то в ресторане ей подали цыпленка табака. Фаина Георгиевна отодвинула тарелку:
