Я - моя собственная жена полностью

Она повела нас в фойе музея. Потолки были высокими, по крайней мере, футов 15. Мы шли кучкой, как школьники. Следующие два часа — от комнаты к комнате она вела нас по своему дому.

(Шарлотта садиться на маленькую, инкрустированную деревянную скамеечку. Поднимает с пола коробочку. Она бережно кладет ее на середину стола. С большимим церемониями открывает ее.)

Шарлотта. Подойдите поближе. Место хватит.

(Шарлотта достает из коробочки маленькую, красиво одетую, элегантно украшенную куколку Она осторожно держит ее в руках и показывает зрителям, поворачивая перед собой)

Шарлотта. Вот eine alte Anrichte. Эту куклу ставили на чайник. Und dieses Mobelstuck сделана из мореного дуба в стиле Нео-Ренессанса. Но она не ручной работы; она сделана на фабрике. Так называемая массовая продукция. Я привела ее в порядок. Ее разбили, она горела. Кто нынче дорожит мореным дубом, фигурными башенками, резными украшениями. «Это старомодно! Трудно вытирать пыль!» Но я… у меня особое отношение к этим предметам. Поэтому я их сохранила.

(Она снимает чехол)

Und hier haben wir ein Вертико. Старинный столик. Он был придуман и сделан Отто Вертико (Она ставит маленький бюст на пьедестал)

А это- бюст Вильгельма II, последнего немецкого императора. Во время Второй мировой войны, она хотели расплавить его на пули. И вот, вместе с моим школьным другом Христианом, я вынесла его из под огня. Он выглядит, как бронзовый, но на самом деле сделан из цинка. Гальванизированный цинк. Стоит не дорого.

(Следующее- миниатюрные часы, с маятником)

По-французски эти часы называются «regulatour», потому что их можно регулировать. И auf Deutsch мы говорим «Wanduhr,» oder «Freischwinger.» Маятник снаружи. Он качается снизу. Конечно, американским солдатам они очень нравились. У них нет таких в Америке. Они могли быть стать подарком для маленькой женушки, которая ждет их дома, понимаете?

Для того, чтобы завести эти часы вам нужен ключ. Я собирала ключи, когда была маленькой. Ключи от ящиков стола. Ключи от дверей. Ключи, к которым не было замков, выброшенные ключи. Я все еще храню их у себя в фартуке. Понимаете?

(она достает старый граммофон.)

А вот, старый граммофон. Nicht фонограф, граммофон Содерна. Вместо цилиндров, диски, плоские, круглые. У меня было много таких раньше… Мендельсон и Оффенбах. Но во времена Гитлера было очень опасно слушать музыку еврейских композиторов. Поэтому я решила — я должна спасти эти записи. Я взяла старую бумагу- коричневую оберточную бумагу- и сделала из нее наклейки на пластинки. А потом я написала фальшивые названия: Арийские польки и вальсы, как вам это? И я приклеила их на пластинки для безопасности. А когда война закончилась я взяла губку и с помощью воды оттерла их.

И вот Наклейки Hebrew с собачками и граммофоном снова на месте.

(Маленький кукольный столик и стулья)

Такой кухонный гарнитур мог стоять в Берлинском доме в 1980 г. Это машинка для выдавливания вишневых косточек.

(Она показывает на кукольный гарнитур- который стоит перед ней на столе)

Когда семья умирала, вся это переходило ко мне. Когда немцы депортировали евреев во время Второй мировой войны, это переходило ко мне. Когда коммунисты выселяли людей из их квартир, это переходило ко мне. После возведения берлинской стены, когда старые дома разрушались, а на их месте строились новомодные, все это переходило ко мне.

(Пауза, затем)

Я — служанка в доме; я должна убирать и убирать, потому что грязь растет. Грязь не меняется, она все та же, что была и в 1890-м! И ты должна убирать! Я тридцать лет работала этими руками, чтобы восстановить этот старый дом. Я знаю тут каждую черепицу. Знаю каждую трещину, каждую морщинку, как старый любовник. В августе 1993- го, будет уже тридцать три года, как существует эта коллекция.

(Она поднимает маленькую коробочку.)

А теперь вы можете сделать eine Spende. Маленькое пожертвование. У нас есть коробка для мелочи. Каждый может дать столько, сколько сочтет нужным.

(Она делает реверанс, затем превращается в Дуга.)