Жнец вздрогнул. В этот же миг я оттолкнул его от себя и бросился между репортерами. Как рокер, ныряющий в толпу фанатов. Вместо радостных возгласов я слышал вопли, но это меня не волновало. Потому что цель у меня была только одна.
– Ох.
Сцепившись вместе, мы с Командиром-исследователем рухнули. Накрыв его собой, я начал дергаться. Камеры ни за что не могли это упустить. Полиция, прорвавшись через барьер фотографов, появилась с опозданием на шаг.
– Отойдите. Освободите дорогу!
Под крики полиции я поднял шариковую ручку «Монами», которую выронил Командир-исследователь, и тут же быстро спрятал. Ручка прекрасно поместилась в скованных наручниками руках. В следующий миг мы с Командиром-исследователем встретились взглядами, и я прошептал, чтобы услышать мог только он:
– Следуй за мной.
Тотчас же несколько грубых рук схватили и подняли меня. Я встал, совершенно не сопротивляясь, ожидая момента, когда останусь со Жнецом наедине.
Меня, как багаж, погрузили на заднее сиденье седана, на котором приехал Жнец. Дорога от полицейского участка Мапхо до сеульского отдела расследования особо тяжких преступлений не занимает и двадцати минут, даже при сильных пробках. Именно столько времени у меня оставалось. По пути от Кондока в Мапхо мне приходилось шевелить мозгами и всем телом, чтобы отыскать единственное решение, которое поможет спасти Чо Ури. Сейчас это было главнее всего.
– Разве это не весело? Я имею в виду то, в какой ситуации мы оказались, – сказал Жнец, выезжая через главные ворота полицейского участка Мапхо.
Видеть большую повязку у него на затылке было приятно. До тех пор, пока раны от огнетушителя заживут, пройдет немало времени.
Дождь лил как из ведра. Судя по размеру туч, он будет идти еще немало времени. Ветер тоже постепенно усиливался. Дворники усердно работали, пытаясь справиться с косыми струями дождя. Даже в такую погоду он включил кондиционер на полную мощность. На дороге было много машин. Это значит, что удастся выиграть еще минут пять. Еще пять минут придется дрожать от холода.
– Если ты имеешь в виду ситуацию, когда меня куда-то тащат в наручниках, то это, конечно, совсем не весело, – послушно ответил я на слова Жнеца.
Единственное, чего я хотел, – это чтобы он не обращал внимания на брошенного на заднее сиденье подозреваемого. И не важно, что он там вытаскивает пружину из шариковой ручки.
– А ты ведешь себя немного иначе, чем раньше. На то, как ты орал и бесновался, действительно стоило посмотреть.
– Чем больше внимания я получу от СМИ, тем труднее будет меня убить.
– Поэтому ты устроил спектакль?
– И как, правдоподобно?
Я применил все свое актерское мастерство, чтобы в первый и последний раз выглядеть как У Пхильхо. У Жнеца же все было наоборот. С момента реинкарнации и до сих пор он притворялся, чтобы стать Ю Санчхоном. Мы, хоть и были в чем-то похожи, сохраняли баланс по-разному. А теперь я хотел это разрушить. Пришло время сойти с этих надоевших качелей.
– Все люди, включая тебя, в последние минуты жизни впадают в отчаяние. Не в силах справиться с болью и страхом, они отчаянно зовут Бога, но в конце концов умоляют меня. Чтобы уж лучше я убил их поскорей. Ты спросишь, что я чувствую? Мне кажется, будто я стал Богом. Но знаешь что? Теперь, когда я победил даже смерть, разве не могу я называться Богом? Как думаешь?
Пока он заходился в своем эгоцентричном монологе, мне удалось вытащить пружину. Я вытянул ее, согнул кончики, вставил ее в отверстие для ключа в наручниках. Иногда мы с коллегами заключали подобные пари. О том, кто сможет быстрее всех снять наручники без ключа. Поначалу я постоянно проигрывал, и мне приходилось покупать на всех еду и кофе. В конце концов я разобрал наручники и выучил их внутреннюю структуру целиком. А затем мысленно нарисовал в голове, на сколько сантиметров нужно вставить в это маленькое отверстие что-то острое, с какой силой его тянуть и поворачивать. После этого я ни разу не проиграл.
– Тогда я кто такой? Я ведь тоже переродился, – спросил я, активно двигая руками.
Машина все так же трогалась и останавливалась, следуя сигналам светофоров. Жнец выглядел расслабленным. Казалось, что он специально ехал еще медленнее и осторожнее. Он тоже знал, что нужно время для того, чтобы привыкнуть к новому телу.
– Я тоже об этом думал. Долго размышлял над тем, почему я переродился полицейским, а ты – преступником. Так я пришел к одному выводу. Ответ очень прост. Я избранный. А значит, методы Жнеца оказались правильными.
– Поэтому ты собираешься продолжить убивать?
Когда Жнец собрался было ответить, рядом вклинился самосвал, гудя, словно ревущий зверь. Воспользовавшись моментом, я с силой потянул пружину. Звук открывшихся наручников потонул в реве гудка, и его не было слышно. Получилось. Теперь обе мои руки вновь обрели свободу.
– Убийства… Тебе не любопытно, почему я вообще это делаю? – спросил Жнец.