Но несомненно те, которые до самого конца выносили постановления о послах для переговоров, о мире, согласии и других подобных вещах, дождались от него благодарности?
Или послание Лепида произвело на вас впечатление? Он говорит, что решил вернуть каждому его имущество, а сам держит чужое, решил отменить право войны, а сам принуждает взяться за оружие, хочет укрепить права у тех, у кого он не признает, что они были отняты, хочет ради согласия восстановить власть трибунов, из-за которой и разгорелись все раздоры.
Саллюстий о событиях ноября 63 года, после того, как Гай Маний в Этрурии поднял мятеж, а сенат назначил Марция Рекса в Этрурию командующим правительственных войск:
Гай Манлий посылает своих сообщников к Марцию Рексу с письмом приблизительно такого содержания:
«Богов и людей призываем мы в свидетели, император, — мы взялись за оружие не против отечества и не затем, чтобы подвергнуть опасности других людей, но дабы оградить себя от противозакония; из-за произвола и жестокости ростовщиков большинство из нас, несчастных, обнищавших, лишено отечества, все — доброго имени и имущества, и ни одному из нас не дозволили ни прибегнуть, по обычаю предков, к законной защите, ни, утратив имущество, сохранить личную свободу: так велика была жестокость ростовщиков и претора. Предки наши, сжалившись над римским плебсом, постановлениями своими часто оказывали ему помощь в его беспомощности, а совсем недавно на нашей памяти ввиду огромных долгов с согласия всех честных людей была разрешена уплата долгов вместо серебра медью. Часто сам плебс, либо из стремления к власти, либо возмущенный высокомерием магистратов, с оружием в руках уходил от патрициев. Но мы не стремимся ни к власти, ни к богатствам, из-за которых между людьми возникают войны и всяческое соперничество, но к свободе, расстаться с которой честный человек может только вместе с последним вздохом. Заклинаем тебя и сенат позаботьтесь о несчастных гражданах, возвратите нам защиту закона, которой нас лишила несправедливость претора, и не заставляйте нас искать способ возможно дороже продать свою жизнь».
На это Квинт Марций ответил, что они, если хотят о чем-либо просить сенат, должны сложить оружие и явиться в Рим с мольбой о прощении; сенат римского народа всегда был столь мягок и снисходителен, что никто никогда не просил его о помощи понапрасну.
Собственно, и в 91-90-х италики уже действовали так же. Союзническая война начиналась не как настоящая война, а как такие же вооруженные переговоры. Хорошо известный нам Помпедий Силон именно так и действовал – создавал вооруженное напряжение в паре с Друзом в Риме, который должен был преобразовать его в признание прав италиков. Ещё в мирном 91 году, кажется, ещё до смерти Друза, когда оставалась надежда что его закон о гражданстве италикам может быть принят, случился от такой эпизод (Диодор):