Я называюсь Никто полностью

Источник формирования армии восставших по Корневу – коренное население Италии, особенно южной, лишенное земли и прав Суллой. «По итогам гражданских войн Италия, особенно Южная, которая впоследствии составляла основную базу Спартака, была наполнена десятками тысяч озлобленных мужчин с хорошей военной выучкой, которым нечего было терять».

Всё это настолько точно и по делу, что Корнева мне легче цитировать, чем пересказывать, у него каждое слово на месте.

Далее Корнев переходит к рассмотрению гипотез о целях восставших. Он, опять-таки, последовательно и не оставляя сомнений просто-таки уничтожает гипотезу «вооруженной эмиграции», показывая, что (1) эта цель абсолютно не соответствует примененным «средствам» — организации регулярной армии и долгой и упорной войне с большими кровавыми потерями среди восставших, (2) ни одна из реальных возможностей уйти, прежде всего после выхода в Цизальпинскую Галлию, не была ими использована.

Корнев отдельно рассматривает гипотезы о возможном взаимодействии Спартака с Серторием и Перперной и/или с Митридатом. Корнев приходит к выводу, что с Серторием скорее всего ничего не было – он был убит ещё в 73, задолго до похода Спартака на север, «Спартак мог спешить в Испанию «к Серторию» только для того, чтобы возложить цветы на его могилку». Вот с Перперной, представлявшим более умеренным оппозиционеров-марианцев, Спартак действительно мог, по мнению Корнева пытаться соединиться – но не вышло. Что касается контактов с Митридатом – и по событиям не похоже, и свидетельств нет («что касается популярной у поп-историков связки «Спартак-Митридат», то она относится целиком к области фантазий»). В целом Корнев считает, что как раз в 72 году марианцы-оппозиционеры переходят от войны с правительством к патриотической позиции и компромиссу с сенатом, военные советники Митридата — римляне «сливают» войну с Лукуллом, Перперна и его подчиненные почти что сдают дела Помпею, а Спартака, которому сначала помогли, они просто бросают, возможно даже, их отряды (тот самый «легион римлян», составивший ядро его армии в 73, ветераны Лепида) уходят из его армии, ослабляя ее перед решительным сражением с Крассом и предопределяя поражение.

Но и на этой гипотезе Корнев, в общем, не настаивает категорически. Он считает гораздо более важными для реконструкции сути дела другие обстоятельства – то, что Спартак и все отделявшиеся-присоединявшиеся части его армии (Корнев не считает силы Крикса, Ганника и Каста отдельной самостоятельной армией) практически все время действовали в Южной Италии, их силы были собраны именно там, там они получали бо́льшую поддержку, надолго занимали значительные области – части Лукании, Бруттий с базовой для Спартака областью Фурий, которые он сделал своей «столицей, где зимовал, собирал и тренировал армию, собирал продовольствие, и которую даже по версии Корнева удерживал и во время блокады Красса (Корнев проводит «линию Красса» восточнее Фурий). При этом областью, куда Спартак стремился, и в начале восстания, и в самом его конце, была Кампания.

Далее Корнев излагает гипотезу, сводящую воедино все его построения: за восстанием Спартака стояли «греческие старички», эллинская по культуре и происхождению и пифагорейская по политическим традициям и организации элита городов Южной Италии. Восстание Спартака по Корневу — последняя попытка эллинистических элит Великой Греции, бруттийских Фурий, кампанского Неаполя и пр., создать в Великой Греции единое западно-эллинистическое, неримское государство, отдельное от Рима. До этого там были эллинистические державы Дионисия, Агафокла, Пирра, но эллинская единая «империя» Запада не удержалась, и местные элиты сделали ставку на Рим. Но во время римских гражданских войн они окончательно разочаровались в примитивном и грабительском римском «проекте» и увидели в восстании Спартака шанс от него отделиться.