Тем временем Оппианик, по своей исключительной преступности и дерзости, в которых вам не раз придется убедиться, прежде всего подкупил вестника, действуя через своего близкого друга родом из Галльской области; затем он, без больших издержек, позаботился о том, чтобы самого Марка Аврия, убив, устранили. … Прошло немного времени, и те, кто выезжал в Галльскую область, возвратились в Ларин и сообщили, что Марк Аврий убит.
(2) Цицерон, речь против Верреса:
А как запутался Веррес при первом слушании дела! После того как он молчал в течение стольких дней, он вдруг, после свидетельских показаний весьма выдающегося человека, Марка Анния, заявившего, что римскому гражданину отрубили голову, а архипират казнен не был, вскочил со своего места, возбужденный сознанием своего преступления и безумием, вызванным его злодеянием, и сказал: предвидя обвинения в том, что он взял деньги и не казнил настоящего архипирата, он потому и не отрубил ему головы; у него в доме, сказал он, находятся двое архипиратов.
Но как же ты, уже будучи частным лицом, уже будучи обвинен, уже, можно сказать, будучи почти осужден, решился содержать предводителя врагов в частном доме? Один, два месяца, наконец, почти год с того времени, как они попали в плен, пираты находились в твоем доме, пока этого не пресек я, вернее, Маний Глабрион, который, по моему требованию, приказал забрать их оттуда и заключить в тюрьму.
Какое имел ты право на это, что это за обычай, имеются ли подобные примеры? Какое частное лицо, когда бы то ни было могло держать в стенах Рима, у себя в доме, жесточайшего и заклятого врага римского народа, вернее, общего врага всех племен и народов?
Вот так, римские аристократы могли и в собственном доме в Риме своих, так сказать, частных пленников держать. Но Клавдий, я думаю, держал Спартака, Крикса и Эномая с 79 года не у себя в доме и не в Риме, а где-то в надежном месте, наверное, в одном из своих поместий, в специальной тюрьме-эргастуле.
Восстание Лепида в итоге подавили, по решению, принятому под председательством Клавдия-интеррекса, законной военной силой, италики Метеллам пока не понадобились, Клавдий в 77 отбыл в свою провинцию Македонию, а Попедий и его товарищи остались в эргастуле, как несчастный Марк Аврий, проведший в такой тюрьме много лет.
Клавдий умер в Македонии в 76 году. В 75 году Ватия Исаврик вернулся в Рим и взял в свои руки всю метелловскую сеть власти, со всеми её людьми, деньгами и тайнами. Он взял и патронат над детьми и наследниками Клавдия, и получил под контроль и тайную тюрьму, где держали Попедия и его товарищей.
Дальше наступает 74 год, когда (Плутарху в этом эпизоде мы верим) Спартак впервые был приведен в Рим на продажу. После этой продажи Спартак попадает к новому хозяину, который делает его гладиатором – если не предполагать больше одной перепродажи, то новый хозяин – и есть капуанский ланиста, хозяин гладиаторской школы Лентул Батиат. Батиат – это по-гречески, на латыни это Ватиат, Ватиев. Это имя означает какие-то отношения с Ватиями, оно получено или по родству или усыновлению, или это прозвище, означающее что Лентулу Ватия сделал что-то очень хорошее, как Катилине-Катулине – Катул. В общем, судя по имени Ватия – человек Сервилия Ватии Исаврика или одного из его родственников.