ДОФ представлял собой необыкновенной красоты голубое трёхэтажное здание в стиле сталинского ампира с огромным гербом на крыше. Подходя к нему, мы увидели несколько небрежных строев матросов, стармосов и старшин. Почти все они были в двубортных шинелях, которые в нашей части были большой редкостью, а те, кто был в однобортной, у тех она была до безобразия потёрта. Лица их были какими-то непохожими на наши лица. Если у нас были широко открытые, любопытные взгляды, их же лица выражали тоску, усталость и безразличие. Некоторые из них курили прямо в строю, плевались и громко матерились. Нас бы за такое поведение и небрежность на неделю упрятали бы на камбуз или мы бы не вылезали с ЗУ, а им это всё позволялось. Естественно нам стало интересно узнать, кто они и по нашему строю пошёл шепоток. Все шушукались и друг другу задавали один и тот же вопрос: «Кто это такие?» На этот вопрос смог ответить только наш старшина, и то с трудом. Он сказал, что это корабелы, т.е. матросы, которые служат на боевых кораблях. Изумлению нашему не было предела. Нам же всегда казалось, что на кораблях служат только высокие, красивые, румяные матросы – образцы доблести и благородства. Эти же представляли собою довольно жалкое зрелище. Однако мы всё равно смотрели на них с восхищением и завистью. Нам тоже хотелось вот так просто, на «Ты», разговаривать со своим старшиной, не называя его по Уставу «Товарищ старшина второй статьи, разрешите обратиться», нам тоже хотелось идти в строю не в ногу, нам тоже, наконец-то, хотелось побывать на тех огромных железных штуках, которыми мы любовались из окна учебки.
Концерт прошёл мимо меня, так как я был весь в мыслях о кораблях, об этих матросах и о море. Мне хотелось поскорее уйти из этой учебки, где нас ничему не учат, и попасть на корабль.
Единственное, что меня порадовало из всего концерта, это то, что перед его началом местный диск-жокей включал два трека группы Prodigy.
7 февраля, понедельник, 17:50, Североморск.
Первое полученное письмо.
Вчера я наконец-то получил письмо. Но письмо это написал мне не друг, не подруга, не мама и не сестра. Это письмо написал я сам 31 декабря моему другу Эдвину, но оно почему-то не ушло из долбанного североморского почтамта и вернулось мне обратно!
8 февраля, вторник, 16:21, Североморск.
Воспоминанья.
Вчера после отбоя долго не мог уснуть – всё вспоминал Москву. У меня часто всплывают в памяти эпизоды моей московской жизни, в основном мои московские прогулки в одиночестве и с друзьями. Вспомнилось, как я с Сашей пил шампанское из горла прямо напротив Большого театра, отмечая день рождения своей бывшей девушки, как я устроил себе прогулку в 12 километров от станции метро Тимирязевской до Павелецкого вокзала, как меня угораздило в самом центре Москвы на Тверской улице вляпаться в лошадиное дерьмо, чего не было со мной даже в деревне. Как же я опять сильно хочу в Москву, гулять одному и с друзьями по её красивым улицам, заходить в различные кафе, пить чай, ходить по концертам. Но… я служу Родине!
8 февраля, вторник, 19:20, Североморск.
Параллельная реальность.
Сейчас по телевизору идёт сериал «Клон», а я сижу и перед моими глазами всплыло представление, что сейчас происходит в нашей московской съёмной квартире. Мама уже вернулась с работы и готовит себе ужин на кухне, Кирилл уже поужинал и гадает сканворды, а тетя Вера сейчас сидит перед телевизором и смотрит сериал «Клон».
10 февраля, четверг, 12:01, Североморск.
Преступление и наказание.
В нашей роте есть один дагестанец по имени Исмаил. Он всегда пользовался большим авторитетом в роте, многие его даже боялись. Исмаил всегда любил покомандовать и поорать, чтобы старшие видели, что он больше всех работает, а мы – «русские черти» – ни хрена не делаем. Но так было до сегодняшней ночи.
Дагестанское сообщество нашей роты нафотографировалось, скинуло в общак деньги, чтобы распечатать фотографии и послать их домой. Мол, вот, посмотрите, как мы доблестно служим. Но вчера эти деньги пропали. Дагестанцы и дежурный мичман всю роту поставили на уши – проверяли баночки (тумбочки), шконяры (кровати), шинели и полностью обыскивали нас. Деньги лежали вместе с документами и соответственно они пропали тоже. Поэтому искали именно документы, т.к. их распознать проще, чем деньги.
Исмаил суетился больше всех и всё орал: «Это русские черти украли, найду, очко порву». Нашли документы и деньги только после отбоя. Как вы уже, наверное, догадались, они были у Исмаила. Свои же дагестанцы дали ему люлей, унизили его, помочившись на него в гальюне, и теперь он всеобщий изгой.
Сегодня я его встретил в гальюне, который он натирал до блеска. Ничтожнее существа я ещё не встречал. Зато теперь наш туалет стал сиять чистотой.
10 февраля, четверг, 17:20, Североморск.
