Пока мы ехали, я всё время смотрел в дырочку, которую расковыряли в тенте ещё до меня, и любовался красотами русского Севера. Это удивительно красивые места засыпанные белоснежным снегом. Урал остановился примерно за 300-400 метров до самого полигона. Дальше был непроходимый глубокий снег. Но непроходимым он был только для внедорожного военного Урала, а вот для матросов он был очень даже проходимым. Мы шли, по грудь утопая в снегу, неся при этом ещё и необходимое оборудование для стрельб.
Отстреляли мы хорошо. У меня был один из самых лучших результатов. Я ещё в колледже стрелял лучше всех в группе. Меткий глаз у меня, наверное, от дедушки, который на войне был снайпером по уничтожению немецких снайперов.
После стрельб мы пили сладкий крепкий чай с сухарями, стоя у костра. Я вечность простоял бы так. Вокруг белый хрустящий снег, мороз, а Ты стоишь у костра и пьёшь сладкий, а самое главное крепкий чай, а не те помои, что обычно наливают на камбузе.
Потом нас загрузили мишенями, столами, матрацами, автоматами и прочими вещами для того, чтобы мы это всё отнесли в грузовик. Загрузив вещи в кузов Урала, там стало ещё теснее. Но мы постелили матрацы под себя, и в кузове стало тепло и уютно.
На обратном пути я испытал неописуемое блаженство. Двадцатиградусный мороз. Изо рта идёт пар. А ты тепло одет, лежишь на матраце в окружении товарищей. Тебя сладко укачивают едва расчищенные российские дороги. После трудного дня ты погружаешься в сладкий полудрём. Тебе хочется ехать ещё и ещё, но путь продолжается всего минут двадцать. Ты выходишь из полудрёма от резкого поворота в ворота части и окончательно избавляешься от него при торможении Урала. Слышатся истеричные крики старшин, и хочется кого-нибудь ударить.
Мы вернулись, когда вся часть уже пообедала. Нас тут же повели на камбуз, и заботливые тётеньки на раздаче, не жалея остатков обеда, накладывают тебе столько еды, сколько ты пожелаешь.
16 февраля, среда, 14:40, Североморск.
Белая ворона.
Ещё в школе моя учительница Антонина Сергеевна говорила, что мне нужно было родиться в другое время, т.к. моё мировоззрение не позволяло мне дружить и находить общий язык со своими одноклассниками. Я любил читать, неплохо учился, не любил пьянки и гулянки, старался ни с кем не конфликтовать. В общем, на фоне одноклассников я выглядел «белой вороной». Так было и в колледже, хотя уже в меньшей степени.
Тут, в армии, я с новой силой ощущаю себя «белой вороной». Я дисциплинирован, дипломатичен, всегда стараюсь отстаивать свои права и выполнять обязанности, стараюсь не превращать ссору в драку, я не пью, не курю, слушаю не совсем популярную музыку, у меня есть амбиции и планы. Но я не хочу сказать, что со мной тут никто не общается, просто меня почти никто не понимает. У меня здесь есть хорошие товарищи, но и они чаще не понимают меня, чем понимают, так же, как и я могу их не понять.
Мне непонятны эти постоянные разговоры о тачках, мне совсем не интересно кто и сколько трахнул девушек до армии, у меня вызывают лютое отторжение разговоры о том, как они нажрались на своих проводах и со всеми передрались. Как вообще можно тратить своё время на эти пустые разговоры? Но ведь мне приходится слушать, т.к. чаще всего ты не можешь уединиться с человеком, который тебе по-настоящему интересен, и разговаривать только с ним одним.
17 февраля, четверг, 17:30, Североморск.
Одиночество.
Хоть меня здесь окружает очень много ребят, я всё равно чувствую себя глубоко одиноким человеком. Здесь мне не хватает родственной души, такой, какой для меня на гражданке были Юра, Лёша, Таня, Эдвин. Мне не с кем поговорить тут по душам. Здесь есть только те, с кем можно пообщаться, но с ними не чувствуешь себя уютно. О чём с ними говорить? Опять о машинах? Об армии? Об их проводах? Поэтому я в основном и общаюсь со своим дневником и использую всякую свободную минуту, чтобы написать здесь свои размышления и наблюдения. Часто мои записи прерываются различными построениями, работами, да и просто когда вокруг много народа, то не всегда удаётся открыть дневник и изливать в него свои мысли. И это происходит так часто, что я уже не ставлю акцент на этом, а просто продолжаю запись тогда, когда появляется такая возможность.
Но будет несправедливо, если я не упомяну одного человека, с которым я тут всегда общаюсь с большим удовольствием – это Гаврюшин Андрей. Мне очень нравится беседовать с ним о музыке, которую мы оба любим, и выслушивать его сатирические шутки об армии и сослуживцах.
18 февраля, пятница, 12:20, Североморск.
Антитеррористический отряд.
Теперь помимо гарнизонного караула, меня ещё зачислили в антитеррористический отряд. И при первой же тревоге мы принимаем форму №5 (робишка, сапоги, шинель, шапка), получаем автоматы, штык-ножи, противогазы, каски и бежим к КПП. Там нам вручают патроны и разводят по постам.
