Ушедший год был для меня самым плодотворным из всех. За этот год я успел многое: поработать диск-жокеем, продавцом музыки и фильмов, официантом, переехать в Москву, не поступить во ВГИК, сняться в сериале, побывать на концертах крутых групп, прочитать роман "Преступление и наказание", разлюбить девушку, которую любил 2 с половиной года, и даже успел под конец года загреметь в армию. Но и тут я отличился, – я попал не в какие-нибудь железнодорожные войска, а в морфлот, будь он проклят!
5 января 2005 года, 14:14, среда, Североморск.
Национальный вопрос.
Я всегда старался относиться ко всем национальностям одинаково. Для меня не было разницы между португальцем и чукчей, между китайцем и татарином, между русским и дагестанцем. Я всегда делил людей не по их национальным принадлежностям…
19:44.
…а по их личностным данным. Но тут на флоте этот мой принцип претерпевает крах. Я начинаю понимать, что некоторые национальности имеют ярко выраженные негативные склонности, когда собираются вместе в сложных условиях быта.
Например, здесь, на Северном флоте, очень много дагестанцев, и поверьте мне, я до сих пор не встретил ни одного порядочного. Они наглые, хитрые, необразованные и злые. В учебке я ещё и две недели не отслужил, а они уже успели так достать, что просто невмоготу молчать.
Возможно, я сейчас погорячился, ведь на гражданке я встречал вполне приличных дагестанцев, с одним из них был даже товарищем. Но тут с ними происходит какая-то метаморфоза. Предполагаю, что у них в армии вырабатывается особый инстинкт выживания – чтобы выжить, им надо сплотиться между собой и запугать своею сплочённостью и наглостью всех остальных матросов, которые, к сожалению, не могут сплотиться также.
Вот буквально только что, на моих глазах развернулась подтверждающая мои слова сцена. Я сижу один в ленкомнате, и в неё входят даг и русский. Даг за что-то наезжал на русского, а русский паренёк не мог почти ничего ему противопоставить. Возможно, он даже и хотел его ударить, дать ему отпор, но вот видно было, что он чего-то боялся. То ли боялся дагов, которые прибегут спасать своего сородича, то ли боялся предстоящей за драку ответственности по Уставу и отправиться на губу.
И вот не понятно, смог бы я как-то впрячься, если бы дело дошло до реальной драки? Я пока не могу ответить на этот вопрос даже самому себе.
А сегодня на утренней уборке, почти тоже самое произошло и со мной. Я закончил свою уборку, а Исмаил ещё даже не начинал её. Он ждал, пока освободится какой-нибудь русский парнишка, чтобы заставить его убрать свою территорию. Я освободился первым, и он подошёл ко мне и начал заставлять меня. Я естественно же не соглашался. Исмаил начал пихаться. У меня было большое желание врезать ему, но это желание перебарывалось моим здравым умом и возможно даже трусостью, поэтому я только твёрдо стоял на своём. Он понял, что от меня ничего не добьётся, и ушёл искать себе другого матросика.
7 января 2005 г., 9:40, пятница. Североморск.
Рабство.
Многие заявляют, что в России демократия. Ни хрена подобного! В России нет демократии, а в некоторых местах ещё даже сохранился рабовладельческий строй!
8 января 2005 г., 15:00, суббота. Североморск.
Заболел.
Из-за того, что простудился, я сегодня загремел в санчасть.
9 января, воскресенье, Североморск
Санчасть.
Сегодня я узнал свой диагноз – ангина. Почти весь день проспал, слава Богу, в санчасти это позволительно. Чувствую себя поганенько.
10 января, понедельник, Североморск.
Обострение.
Только что меня посетила мысль написать письмо моей бывшей возлюбленной Оле. Неудивительно, ведь у меня температура под 40 градусов.
Мера прекрасного.
Я даже не знаю, какое сегодня число, поэтому оставил чистое место, чтобы дописать его, как узнаю.
В армии, я совсем не имею возможности видеть что-то прекрасное. Здесь всё какое-то серое, холодное и безжизненное. Поэтому я невольно начинаю ценить прекрасное в мелочах. Вот сейчас сижу на подоконнике и любуюсь снегирём, клюющим рябину. И это настолько прекрасно, как будто смотришь какой-то увлекательный фильм.
13 января, 14:40, четверг, Североморск
Грусть.
Вчера у меня был день тоски. Весь день я с замиранием сердца вспоминал Москву, а точнее мой московский образ жизни.
Первое время, проведённое в Москве, я сильно скучал по Бальцеру, но потом я втянулся в московский образ жизни, и мне просто стало некогда скучать. В Москве я был действительно счастлив, хотя и не понимал этого. У меня была интересная работа, у меня были хорошие друзья, были мама и сестра, там я имел свободу и делал, что хочу и когда захочу.
