— Хочешь, чтобы я осталась? — сузила я глаза, продолжая чувствовать прожигающий насквозь взгляд. Задышала сильнее. Он меня до пепла сжигал. Только он так умел.
Когда-то я безвольно подчинилась, но неужели сделаю это снова?
— Хочу, чтобы ты осталась в качестве моей жены и родила мне ребенка.
— А что потом? — поинтересовалась я. — Ведь он тебе не нужен, этот ребенок. Для тебя люди — всего лишь средства для достижения целей.
Я говорила правду, но почему-то она ему очень не нравилась. Он стиснул зубы и впился в меня колючим взглядом.
— Ты обо мне не лучшего мнения, верно? Может, начнем сначала?
— На какой вопрос я должна отвечать, Абрамов? — дерзко парировала я, не давая ему спуску.
Агрессия была прекрасным защитным приемом. За ней я прятала свое израненное сердце.
Несбывшиеся мечты и боль от предательства того, кого когда-то полюбила беззаветно.
Но он почему-то не среагировал ответной злостью, а, наоборот, усмехнулся, будто наш разговор доставлял ему удовольствие.
— Мы с тобой скоро все обсудим. Ведь ты остаешься, Эльза.
Прозвучало как приказ. Непререкаемый. Жесткий.
— Да? — наклонила я голову вбок. — Что скажет на это твоя белобрысая любовница?
— Тебя это волновать не должно. Ты моя жена. Ты будешь жить в моем доме.
— Хорошо, я останусь, — проговорила я, а мысленно добавила: «Чтобы добиться развода».
— Верное решение, Эльза, — осклабился Абрамов и как-то весь стал расслабленным.
Рано он радуется. Он считает, что я капитулировала, но как же он ошибается.
— А она уйдет. Я не потерплю, чтобы надо мной насмехались. Жена и любовница в одном доме — звучит как анекдот!
— Уже ставишь условия? — ощетинился супруг, наклоняясь ко мне. — Она уйдет, если ты согласишься поехать в клинику без выкрутасов и фокусов.
Страх прокатился липкой волной по позвоночнику. В больницу мне нельзя, он не должен узнать, что я рожала.
Эльза
— А почему бы мне не ставить условия?
Как бы ни было больно, я обязана выстоять. Смело смотрела на мужа, который почему-то решил меня выслушать. Для разнообразия смягчился?
— Почему бы тебе не пойти навстречу? Это тебе нужен ребенок, Абрамов. Тебе нужна я. Так что вот она я, — развела руками, заприметив, как он тут же уперся взглядом в грудь. — Но я должна быть в этом доме на месте законной жены одна. Твое дело — как разбираться с любовницей. Или гражданской женой, кто она там тебе?
Сузил глаза, прищурившись глядя на меня, а я все больше распалялась, входя в роль.
— И в больницу я не поеду. Хочешь сделать мне ребенка — рискни, дорогой, — язвительно пропела я, — рискни взять меня без проверок на чистоту.
Когда я сказала слово «взять», в черноте его глаз вспыхнул адский огонь. А я… Я так некстати вспомнила нашу единственную ночь. Брачную ночь, когда отдавалась ему по правде.
Сердцем. Телом. Всей своей сутью. А он просто попользовался, как сделал бы с любой подвернувшейся ему женщиной.
Мысли унесли меня в прошлое…
Как сразу после свадьбы обнаружила две полоски на тесте. Сжимая в руках пластиковый футляр, неслась к мужу на всех парах. Не то чтобы я мечтала о ребенке так сразу после женитьбы, но все же была рада, что наша такая внезапная любовь воплотилась в маленьком существе внутри меня.
Оказалось, нагрянули гости. Наши с Абрамовым отцы. Сели в кабинете, о чем-то беседовали. Мне об этом сообщила домработница. А я почему-то подкралась к кабинету, желая оставаться незаметной. Подслушала на свою голову, что обо мне говорят…
— Молодец, Дава, — похвалил отец моего мужа, к которому относился покровительственно, — сделал нашу девочку послушной. Мне бы удалось ее уговорить, но провозились бы долго…
— Да что с ними возиться? — голос свекра был не так благодушен, скорее, высокомерен. — Так и так заставили бы выйти замуж. Но да, сын, ты молодец. Сориентировался. Девчонки всегда были на тебя падкими. В этом ты в меня. Как мух, всегда отгонял. Уверен, она поплыла уже от пары твоих улыбок…
«Скажи, что это не так! — взмолилась я, еле терпя боль, что пронзила сердце раскаленным шипом. — Ты же отчитаешь их за то, что смеются над нашей любовью? Любимый, ты же скажешь им, что они все это придумали, что у нас все по правде, что мы друг друга любим…»
Не сказал. Мой муж, кому я верила как самой себе, ухмыльнулся и отозвался довольно, растягивая слова:
— Она милая малышка, наивный ребенок, мне даже стараться не пришлось…
— Ну ты уж не обижай ее, — посоветовал мой отец, — не сильно афишируй свои связи, а то взбрыкнет. Она у нас девочка хоть и нежная, милая, но упрямая. Гордячка.
Говорили обо мне как о ребенке, методы воспитания которого они обсуждали.
Я привалилась к стене. Не хотела слушать, мне было больно, но я продолжала себя истязать. Знала, что это еще не все. Что еще узнаю о Давиде то, что окончательно разрушит веру в него.
— У меня нет случайных связей, я планировал жениться, — спокойно сообщил мой муж, — и те отношения я не разрывал.
