— Да? — сузила она глаза. — А что будет? Ты меня изнасилуешь? Это низко, Абрамов! В прошлый раз ты прикинулся влюбленным, чтобы затащить меня в этот брак, теперь принудишь к постели?!
— А ты и правда стала другой, — наклонил я голову, всматриваясь в голубые озера глаз. Вдохнул ее запах. Немного пряный, чуть-чуть. С перчинкой. Но очень свежий и притягательный. Мне понравилось, как пахла моя жена. Я бы был не против пропахнуть ею полностью. — Прежняя Эльза никогда бы не выражалась так смело.
— Прежней Эльзы не существует, — выпалила она, — вы все меня использовали. Но я больше этого не позволю.
— Под всеми ты имеешь в виду своего отца, который продал тебя за кусок бизнеса? — уточнил я, наслаждаясь ее реакциями. Она глубоко дышала, и от этого красивая полная грудь вздымалась. — Меня тоже не спросили, когда решили слить капиталы.
— Но тебя не просили пудрить мне голову и делать вид, что ты влюблен, — сказала она с тщательно скрываемой обидой, но она сквозила в интонациях. Во взгляде. Даже в позе. Но эта красивая малышка наверняка того не осознавала. Я и не думал, что так задел ее в прошлом.
Я не горжусь этим. Нет. Но так было надо.
Не удостоил ее ответом. Посмотрел внимательно и цепко, решая, как перетянуть ее на свою сторону. Но разве я должен искать к ней подход? Она, в конце концов, моя жена. Моя собственность. Она сделает так, как я скажу.
Эльза
Кто бы знал, как мне сложно стоять в этом кабинете напротив Абрамова! Моего мужа. Кто бы знал! Он унизил меня, и не раз. Встретил сегодня в одном халате, надетом на мощное, стройное тело. С любовницей под руку, которая живет в его доме.
Я могла бы стать здесь хозяйкой, но наш брак не более чем фарс, и я хочу, чтобы с ним было покончено.
Именно поэтому я здесь, прилетела из Швейцарии, оставив Матвейку с мамой. После того как отца разбил паралич, мы переехали за границу. Медицинское обслуживание там лучше, да и я хотела спрятать ребенка от Абрамовых. Скрыть факт рождения.
Этот брак был нужен им больше, чем нам, они буквально вынудили отца подчиниться, заставили, обманом втянули в сделку.
Он меня продал, а Абрамовы без зазрения совести урвали кусок пирога и меня в придачу.
В принципе, в мире бизнеса это нормально, их даже не осудишь, они боролись нечестно, как настоящие акулы. И получили то, что хотели.
Да вот только мой папа — инвалид, а отец моего мужа так и вовсе в могиле.
Кому стало лучше от этой сделки?
Можно было бы просто жить дальше, радоваться тихому счастью с сыном.
Но не так-то просто забыть то, что со мной сделали.
Чего я не могу простить, так это игры со стороны Давида.
Зачем он влюбил меня в себя? Зачем притворялся влюбленным?
А теперь так запросто просит родить ему ребенка. А больше он ничего не хочет?
— Эльза, кончай дурить, — повторил он нетерпеливо сквозь зубы, и меня накрыло злостью.
Я резко вывернулась из его рук и схватила сумку со стула, закрылась ею, как щитом.
Абрамов полоснул меня злым взглядом, от него веяло жаром. А меня осыпало холодными мурашками. Должен, должен быть выход!
— Я не стану ничего слушать, — как можно холоднее произнесла я, как если бы говорила с деловым партнером. Хоть внутри и клокотала обида. Как он сказал? Чистая ли я?! — У меня своя жизнь, а у тебя своя. Уверена, что условие можно обойти. Почему ты даже не хочешь попробовать? Не думаю, что твоя девушка будет рада, если ты станешь делать мне ребенка.
Мерзавец усмехнулся и при этом, черт его возьми, сверкнул белоснежной улыбкой, которая ему невероятно шла. Годы ничуть его не испортили, а только придали мужественности чертам.
— Ты беспокоишься совсем не о том, Эльза. Но повторюсь: ты моя жена, и отец распорядился именно так, а не иначе. Ребенок должен быть рожден в нашем браке. Увы, я не могу повлиять на него. Как ты знаешь, он скончался.
— Намекаешь, что я пропустила похороны свекра? — уловила я завуалированный намек на то, что не присутствовала на кладбище. — Не думала, что это необходимо.
— Нам с тобой нужно будет показать общественности, что наш брак в силе.
— Да неужели? С какой стати?
— С той стати, — размеренно произнес мой, к несчастью, муж, — что я хочу сделать этот брак настоящим на время, пока ты не родишь ребенка.
— Да господи! Я не буду это слушать! — взорвалась я и даже шагнула к двери, но Абрамов каким-то неуловимым образом оказался быстрее. Он прошелся вперед меня и закрыл дверь собой. Встал ко мне лицом.
— И как это понимать? — вскинула я голову, напарываясь на взгляд, в котором четко читался интерес.
Мужской интерес. Этот взгляд пробирал до самого нутра и взывал к давно заснувшей женственности, которая в свое время пробудилась только для него одного, а потом впала в длительную спячку.
— Ты куда-то собралась, жена? — спросил он, складывая руки на груди.
А ведь он меня не отпустит и имеет полное право удерживать тут. И почему больше всего меня оскорбляло в этой ситуации то, что со мной соседствует любовница? В этом я себе четко отдавала отчет.
