Вернувшись к своему дому, я зашёл во внутрь. В коридоре стоял запах ванили, он всегда напоминал мне мои бессмысленные будни, которые протекали под этой крышей. Я зашагал в свою комнату, открыв дверь, мои глаза поглотил ужас. Ничего не осталось от меня. Тогда я побежал обратно, дверь в кабинет деда была открыта. Я зашёл в него, на камине стояла фотография в коричневой рамке. На фото были изображены дед и я… Да, это был я. Вытащив фотографию, я посмотрел на надпись сзади. "Лучшему и единственному другу, Эйдзабуро, от его преданного приятеля Цкуру. 1979 год".
Я сложил фотографию пополам, положив её в карман штанов, я вышел на улицу, и пошёл прямо по тротуару.
"Получается, что я и дед стали лучшими друзьями? Да, ну, бред! Как такое может быть? Неужели, я снова перевернул настоящее? Но как? Я всё просчитал, каждый шаг. Время перевернуло все события?"
— Ты что натворил, придурок! — Послышался громкий голос Тихиро, она ударила меня ладонью по спине.
— Что?!
— Ты обещал, что всё встанет на свои места, а что в итоге?! Обманщик!
— Стоп. Стоп!
— Что стоп?! — Тихиро выхватила браслет из моих рук.
— Эй! Не надо!
Я хотел исправить ситуацию, но было поздно, Тихиро надавила несколько раз на кнопки. Появился рандомный год, искры…
Мы очнулись где-то в поле, браслет лежал возле меня, с тёмным циферблатом.
— Где мы? — Тихиро села на колени.
— Откуда я знаю? Даже год неизвестен.
Встав с земли, я пошёл по дороге.
— Ты куда намылился, а?! — Тихиро побежала за мной.
— Иду искать выход. Что же мне ещё остаётся делать, — я пожал плечами.
По городу ездили американские машины, ходили солдаты, той же национальности.
— Мир стал чёрно — белым? — Тихиро внимательно разглядывала блёклые вывески.
— Не знаю. Но думаю, что это далеко не 90 — е.
Заглянув в небольшую закусочную, мы увидели гейш, которые развлекали американских солдат танцами и сакэ.
— Неужели, это постоккупационный период?! — Тихиро прикрыла рот рукой.
— Похоже, — я показал ей плакат, на котором были изображены актёры Кабуки 1952 год, август.
— Это страшные времена!
— Главное, не стать частью истории, бежим, — я схватил Тихиро за руку.
Мы прибежали в тихий район, где было мало американцев.
— Куда же дальше? — Тихиро посмотрела на меня.
— Подождём, а там будет ясно. Главное три дня где-нибудь отсидеться.
Мы зашли слишком далеко вглубь города, там было много заброшенных домов. Американцы сюда не появлялись, да, и зачем им тут быть? Что искать в куче разрушенных домов? Это было идеальное место, чтобы переждать тяжёлые дни нашего прибытия в 1952 году, среди солдат с оружием…
Прошло пять дней, браслет всё ещё не работал.
— Это последняя чашка риса, — Тихиро поставила на стол пакет риса.
— Нам хватит на три приёма пищи.
— Овощи на огороде тоже заканчиваются. На небе ходят тёмные облака, будет гроза.
— А у нас крыша в дырках, — вздохнул я.
— Бельё высохло, можешь переодеться, — Тихиро кинула мои вещи на стул.
Она ушла в другую комнату, чтобы снять грубую одежду, которая осталась в этом доме от хозяев. Я быстро натянул штаны, заправил майку, сверху надел футболку и жёлтую рубашку.
Без стука, я раздвинул сёдзи, Тихиро была в одном нижнем белье, она громко крикнула, и кинула в меня свой халат.
— Закрой глаза! — Крикнула она.
— Я уже всё видел, — я прикрыл сёдзи.
— Зачем пришёл?!
— Нож не мог найти.
— Он стоит в голубой банке.
— Тихиро…
— Что? — Она открыла сёдзи, и собрала волосы в хвостик.
— Ничего, извини, — я потёр нос, и ушёл.
На улице резко потемнело, гром был слышен издалека. На деревянные доски упали несколько крупных капель дождя. Постелив одеяло на веранде, я поставил на пол горячий чайник и два стакана. Тихиро пришла ко мне, через пять минут, и села рядом.
Дождь набирал обороты, вся трава во дворе стала мокрая, мне показалось, что она позеленела. Капли стучали, словно играли мелодию. Перекатывались из одного звука в другой.
— Я вот подумал, — я поджал ноги под себя. — Возможно, я был слеп, и гнался за тем, что не принадлежало мне. Когда нашёл браслет, и мы первый раз совершили путешествие во времени. Я решил собрать компромат на своего отца и деда. Словно искал виноватых, в своих грехах. Я не лучший внук или сын, но я хуже своих родителей. Вспоминая своего отца, он уже не кажется мне таким злым или агрессивным. Я даже начал скучать по нему. Вчера проснулся от странного сна. Отец обнял меня во сне, может быть, я сильно тоскую по отцовской любви? Я думал, что он холодный, как айсберг, у которого нет чувств или подобных эмоций. Но я понял, что он любил маму. И, теперь, я хочу, чтобы они были вместе. Не знаю почему, но мне больно, я жалею его, хотя он всегда кричал меня. Он воспитывал меня, любил по — своему, переживал. А я лишь тратил его деньги. Обидно, что я понял это, когда потерял. А дед, он был неплохим парнем. Смотри, — я достал фотографию, которую забрал из своего дома.
— Это же тот год?! — Тихиро округлила свои чёрные глаза.
