— Все якудза одинаковые, но наш господин явно ближайшие десять лет хочет пожить для себя, — Хоси обняла клиента за плечи.
Я сдержала все негативные эмоции внутри себя, и пошла к выходу.
— Здесь не место нищенкам, которые ничего не умеют, — крикнула Ханако мне в след.
Кума вернулся в час ночи, я услышала, как хлопнул замок.
— Тихиро, уже спишь? — он зашёл в комнату, я лежала на кровати с открытыми глазами. — Представляешь, какой-то урод мне машину испортил. Пришлось на такси добираться до офиса.
— Что-то серьёзное случилось, — я произнесла эту фразу без единой эмоции.
— Нет, но нужно было кое — что уточнить.
В ванной зашумел душ, с улицы доносились звуки сирены. Я убивала время, смотря на электронные часы, которые медленно вели отсчёт времени. Кума лёг на правую сторону кровати. На нём были только шорты.
— Ты будешь спать со мной? — Он удивился.
— Да.
— Так неожиданно и честно говоря, чертовски приятно, — Кума положил руку мне на талию под одеялом. — Ты голая? — он округлил свои глаза.
— А разве не этого ты хотел? — я повернулась к нему, так близко, что наши носы касались друг друга. — Переспишь со мной и бросишь, как всех остальных. Я же твоё увлечение, сделай это сегодня, и разойдёмся, как чужие люди.
— Зачем, Тихиро? — В темноте был виден блеск чёрных глаз Кумы.
— Ты хочешь помучить меня? Привязать лестными словами, а на деле, разрушишь мою хрупкую жизнь. Так?
— Нет. Я не собираюсь делать тебя другой, ты нравишься мне в любом образе.
— Пытаешься сдержать себя? — я прижалась к Куме, как можно сильнее.
Положив голову ему на шею, я крепко вцепилась в его сильные руки. — Пожалуйста, не мучай меня, я хочу всего лишь быть счастливой, — сердце Кумы билось всё сильнее и сильнее, тело становилось горячее. — Если ты привяжешь и бросишь, я не смогу жить дальше, сломай сейчас, — из моих глаз потекли слёзы. — Прошу, — прошептала я дрожащим голосом.
— Я выполню твою любую просьбу, но такую, — Кума сжал мои волосы. — Ты права, я жестокий и чёрствый якудза. Я сломал много судеб, у меня грехов больше, чем звёзд на небе. Но, когда встретил тебя, я перестал видеть женщин, как способ удовлетворения. Ты изменила меня, поэтому, я никогда не изменю тебя, — Кума оттолкнул меня. — Я буду спать в другой комнате, пожалуйста, не приходи.
— А если приду?
— Ты не способна на такое унижение. Именно поэтому, я понял, что ты другая. Спокойной ночи, — накинув халат, Кума ушёл.
"Если никто не узнает вашего третьего лица, означает ли это, что вы хорошо его прятали от окружающих или наоборот, совершили глупую ошибку, которую не исправить. Что если, в этом "третьем" лице и скрыты все наши чувства, эмоции, проблемы и боль. А мы лишь скрываем его, боясь, что люди посчитают нас слабыми, и отвергнут. И с этим живёт абсолютно каждый человек, не понимая всей сущности. Живя в заблуждении иллюзий, которые ему навешало общество. Поэтому мы вынуждены скрывать его пожизненно, унося в могилу. Там уже никто ничего не узнает".
В четыре утра, я написала записку, оставив её под дверью в спальню, где ночевал Кума. Свой мобильный телефон и ключи от его квартиры, я тоже оставила у него.
Дома все спали, я выпила горячий чай, и хорошо обдумала слова Цкуру, по поводу Наны. Как ни крути, эта девочка никак не относится к нашей семье. Органы опеки скоро сами придут, мне не нужны лишние проблемы. Для меня главное — найти деньги, вытащить отца из тюрьмы и найти среднего брата. Если эту семью никто не хочет склеить, то этим займусь я. Я докажу, что мой отец честный человек, а его начальник мерзкий тип, который отмывает деньги за счёт обмана государства. Мама всё поймёт и приедет, а старший брат, пусть сам крутится. Я не спасательный круг, но все же, они моя семья…
Вместе с Наной мы пришли к детскому дому.
— Мама не придёт за мной?
— Не знаю. Но здесь тебе будет лучше.
— Я больше никогда не увижу дедушку Сэтоши?
— Нана, ты не можешь жить с нами.
— Почему?
— Когда повзрослеешь, поймёшь.
— Я плохо себя вела?
— Нет, иногда даже взрослые должны жить по правилам, чтобы избежать наказания.
— Ты плохо себя вела?
— Возможно.
— Я привыкла к дедушке, мне будет скучно без его шуток. Передай ему это, — девочка достала из рюкзака сложенный в четыре лист бумаги.
— Да, я пере… — перед нами проехала машина Кумы. Я резко отвернулась, взяв Нану за руку, мы быстрым шагом ушли от детского дома.
— Куда мы идём?
— Домой, — я постоянно оборачивалась.
— Мы убегаем от кого-то?
— Нет. Я передумала.
— Ты же сама говорила, что если не будешь слушать государство, оно накажет тебя.
— Пусть это сделает государство, но не другие люди, — мы зашли за угол магазина.
— Я опять буду жить с вами?
— Да.
— Ура! — Нана похлопала в ладоши.
На остановке я развернула лист, там был рисунок. На котором нарисован дед, я, собака, кошка и сама Нана. У всех внизу есть подпись. Я поняла, что поспешила с выводами, тем более с сегодняшним походом в детский дом.
На следующее утро, ко мне домой пришёл Цкуру со своей сестрой.
— Значит, у вас сгорел дом? — Я выключила чайник.
— Да.
— У тебя же есть съёмная квартира, почему бы вам не жить там?
