— У меня в голове не укладывается, что эти двое детей её, — Кума снял пиджак. — Бред какой-то! Абсурд! Я не верю.
— Мы же пробивали её, и там не было никаких детей.
— Она могла родить дома, — Кума выпустил дым изо рта.
— Подумайте логические. Тихиро 19 лет. Одной девочки четыре года, другой где-то лет пять.
— Твоя логика безгранична, — Кума кинул сигарету на землю, наступив ногой на неё, чтобы затушить, он взял пиджак и направился в дом.
Я поставила чистую посуду в шкаф и закрыла дверцу.
— Ничего не хочешь мне сказать? — Кума сел на стул.
— А ты?
— По крайней мере, у меня нет двух детей.
— Как насчёт женщин? — отвернувшись от него, я взяла в руки кружку, и включила воду. — Сколько их было? — чтобы не смотреть в его глаза, я сделала вид, что мою посуду.
— Я ничего от тебя не буду скрывать. Да, я не ждал тебя, откуда я вообще мог знать, что ты свалишься ко мне, как снег на голову? У меня были женщины, много. Очень много. Я не вёл им счёт, но ни с одной из них у меня не было длительных отношений, как с тобой. Тихиро, я не святой, я убиваю людей. Делаю некоторых инвалидами, но это мой мир. Если ты против, к сожалению, я ничего не смогу с собой поделать. Я торгую героином по всей Азии, от наркотиков умирают тысячи людей, а я получаю деньги. И мне всё равно, потому что это моя жизнь, мой путь, выстроенный на крови, героине и смерти. Меня только могила исправит.
— Зачем тебе нужна я? Почему ты не хочешь остаться один или найти женщину подобную себе?
— Я не верил, что смогу влюбиться. Я считал женщин низшим слоем, которые не принадлежат себе и должны подчиняться мужчинам, — Кума потёр глаза. — Потом появилась ты, Тихиро. Я бы с удовольствием вырвал своё сердце, чтобы не испытывать то, что заставляет меня сидеть перед тобой и говорить эти бессмысленные вещи. Но я не могу, я страдаю. Что ты сделала со мной? Тихиро, мне больно.
— А мне не больно?! — я повернулась к Куме. — Знаешь, как мне больно! — кружка выскользнула у меня из рук и разбилась.
— Послушай, — Кума подошёл ко мне. — Поговорим вне дома?
Мы вышли на улицу, Кума сел за руль, Орубэ остался во дворе. В салоне было душно, я приоткрыла окно. На трассе было мало автомобилей, мы ехали на большой скорости. Фонари освещали путь, который не мог оказаться счастливым. Якудза — это билет в один конец. Я знаю, что это такое, поэтому будет трудно понять обратную сторону.
— Я не прошу тебя дать мне шанс, — Кума остановил автомобиль возле моста. — Говоря это тебе, у меня внутри всё сжимается.
— Эти дети не мои, — я посмотрела в окно. — Если это так беспокоит тебя. Один ребенок девушки брата, который сбежал вместе с матерью этой девочки. Второй ребёнок моего друга, у которого сгорел дом. Тебе не понять простых людей, ты богат. Хорошо жить с властью в руках? Когда любое желание исполняется по щелчку пальца? Ты никогда не интересовался моей жизнью. Спроси, что мне нравится?
— Что тебе нравится? — Кума убрал руки с руля.
— Я люблю чай, рассветы, закаты, книги, музыку. Понимаешь?
— Танцы?
— Нет, это не основной интерес.
— Тогда, — Кума достал сигарету. — У меня в квартире, ты танцевала, так легко. Я влюбился в каждый жест. Ни одна женщина не оставила такой след в моей памяти, как ты.
— Но они оставили след в твоей постели.
— Тихиро, — Кума положил сигарету обратно. — Мне тридцать лет, ты хочешь, чтобы я ждал только тебя?!
— Я не люблю тебя, — я хлопнула дверью автомобиля.
— Тихиро, стой! Ещё один шаг, и ты мой враг! Тихиро!
— Раз, два, три. Не приближайся ко мне, — я побежала по дороге.
— Тихиро!
Шаги Кумы настигали меня, я упала и разбила колени.
Не знаю, что расстроило меня больше, несчастная любовь или разбитые в кровь колени.
Кума сел рядом со мной и взял за лицо своими большими руками.
— Не плачь, это разбивает все надежды. Пожалуйста, Тихиро. Поехали ко мне? Хочешь, я куплю все книги мира для тебя? Хочешь, я каждое утро буду смотреть на рассвет, и пить чай с тобой? Только не плачь.
— Я… Я люблю…
— Не плачь, моя светлая девочка, — Кума прижал меня к себе. — Успокойся, я рядом, тебе больше ничего не угрожает, — он нежно дотрагивался до моих волос. — Поехали, обработаем раны, выпьем успокоительное.
Кума взял меня на руки и посадил на заднее сиденье. Мы приехали в его квартиру, он достал аптечку. Кума накапал мне капли в стакан.
Убегая дальше, я приближаюсь всё ближе к запретному. Мне хотелось получить любовь от человека, которого я любила в прошлой жизни. Но что-то мешало сделать это, словно барьер обид и упрямства. В эти дни Кума изменился или мне показалось? Я больше не верю, это и пугает меня. Это состояние можно сравнить с воздухом. Я дышу, но не ощущаю того самого чувства, которое наполняет меня. Как будто я потеряла ноты, без которых никак не складывается мелодия. Я иду к запретному, чтобы отыскать хотя-бы намёк на потерянное. И так же отдаляюсь, потому что не могу подойти так близко, как нужно мне. Пока есть этот барьер, я никогда не отыщу ноты, и мелодия останется лишь отголоском истории, в которой я стала второстепенным персонажем.
