— Я постоянно работаю, у меня нет времени смотреть за Нао.
— Ты думаешь, что у меня есть время?!
— У тебя есть дед.
— Как я объясню ему… Господи, — я облокотилась на стол и закрыла глаза.
— Тебе плохо? — Цкуру слегка дотронулся до моего плеча.
— Голова болит.
— Выпей лекарство.
— Уже, — я села на стул.
— Если тебе трудно, я не буду на тебя давить, извини, — Цкуру встал из-за стола, и пошёл за Нао.
— Стой. Я помогу тебе.
Вечером мы встретились с Цкуру на набережной. Океан всё так же находился в полусне, небо нависало над ним, последние лучи заката небрежно разрезали облака.
— О чём ты думаешь? — Цкуру сел на корточки.
— Разве, я могу о чем-то думать?
— Можешь. Я же могу.
— И о чём же ты думаешь?
— Чем он лучше, чем я?
— Ты хочешь поговорить о Куме?
— Да. Тебе комфортно с ним?
— Наверно.
— Отвечай точнее. Ты ночуешь у него каждую ночь. Совпадение?
— Ты следил за мной?!
— Нет. Я работаю водителем у его друга Гын — со. Частенько видел тебя с Кумой. У вас близкие отношения?
— Причем здесь это?
— Да так.
— Это ты его машину испортил?!
— Ага, — Цкуру вздохнул.
— Вот ты дурак, — я слегка улыбнулась. — Он же ищет тебя, и скоро найдёт. Постой, ты работаешь у Гын — со?!
— Он всё знает. Кореец не просто взял меня к себе, у него есть злостный план, который вот — вот осуществится.
— И что же делать? Денег у меня нет, адвокат посмотрел дело отца и сказал, что это будет стоить гораздо больше, чем я рассчитывала. Ещё и прокурор на мозг давит.
— Я тут с одним парнем познакомился, он может нам помочь.
— Даст денег, а потом убьёт?
— Нет, у него есть другой план, в котором ты нам поможешь. Соглашайся, такой шанс нельзя упускать.
Отрезав одну дольку от лимона, я кинула её в чай. Так прошёл ещё один день. За ним второй, третий… Две недели пролетели незаметно, начался сентябрь. На улице стало не так жарко и влажно. Погода была сухой и тихой. Самое время для отдыха у океана. Я по — прежнему работала в небольшом уличном ресторане. Дед сидел с Наной и Нао, Цкуру приходил редко, чтобы переночевать. За эти две недели, он был пять раз.
Домыв очередную партию посуды, я сняла резиновые перчатки. Повесив их на верёвку сушиться, я переоделась и пошла домой. Всё это время из моей головы не выходил образ Кумы. То ли я к нему привыкла, то ли это старые чувства проснулись.
До сих пор я не могла понять одного, почему он полюбил меня? А в прошлой жизни ненавидел. Зависело ли это от моего статуса "дочь якудза"? Ведь он испытывал ко мне чувства, когда я меняла образ. Может быть, Кума относился ко мне с отвращением, потому что считал избалованной девушкой? Как же так, если влюбляешься в душу, то внешность неважна. Но есть и обратная теория. Наша душа может понравиться только дьяволу, все остальные выбирают внешность, фигуру, ум и прочие достоинства. Выходит, что только дьявол знает толк в любви, но не имеет чувств, используя душу человека в своих корыстных целях. Я бы с удовольствием хотела оказаться в плену, но не могу. Что-то странное происходит в моей голове.
На пороге у дома стояли лакированные туфли. Я повесила ключи на крючок и пошла на кухню. Спиной ко мне сидел мужчина в тёмно — зелёном пиджаке.
— Здравствуй, — мужчина повернулся лицом.
— Кума? — Пакет с едой упал из моих рук, яблоки раскатились по полу. Кума сел на корточки, и начал их подбирать.
— Не надо, я сама, — я подняла три яблока. Вместе с Кумой мы потянулись за одним яблоком, которое закатилось под стол. Не рассчитав расстояние, мы ударились лбами.
— Держи, — он протянул мне яблоко.
— Спасибо, — я потёрла лоб. — Как ты нашёл меня?
— Послал Орубэ, он проследил.
— А дверь? Как ты попал в дом?
— Было открыто, я зашёл, это тебе, — он протянул букет белых пионов. — Я был не прав, — Кума отряхнул штаны. — Многое, переосмыслив, я решил, что смогу поднять и тебя, и твоего ребёнка.
— Ребёнка?
— Да, не важно, что было в прошлом, в настоящем я выбрал тебя.
— Мы пришли, — в прихожей послышался голос деда.
На кухню забежали Нана и Нао. Взгляд Кумы стал испуганным, он растерялся.
— Их два? — Рот Кумы слегка остался приоткрытым.
— Я поставлю цветы в вазу, — я взяла с полки небольшую хрустальную вазу, и набрала в неё воды.
— Мне нужно выйти, — Кума вышел во двор. Там стояла его машина, рядом с которой ходил Орубэ.
— А кто это? — Дед посмотрел в окно. — Бандиты?
— Нет, это мой знакомый.
— Впервые вижу, чтобы знакомые приезжали домой, с букетом цветов.
— Такой вот он заботливый, — я поставила вазу с пионами на подоконник.
— У тебя необычный знакомый.
— Да.
— И вид у него, как у председателя мафии. Они все такие?
— Кто?
— Знакомые из Токио?
— В основном — да, — я улыбнулась.
— Жена у него есть?
— Нет.
— И детей?
— Холостяк, — я поправила скатерть.
— Не мужик, а находка! — Дед ушёл в свою комнату.
Приоткрыв окно на кухне, я услышала разговор Кумы и Орубэ.
— Впервые вижу женщину, которая рожает детей и сдаёт их в приют, — Орубэ достал из салона пачку сигарет.
— Я не понимаю её, — Кума закурил. — У неё даже мужа нет, и плохими делами не промышляет.
— Господин, вы ничего о ней не знаете. Зачем делать поспешные выводы?
