— Я в этом не сомневаюсь, — соглашаюсь я. — То, что ты не простой смертный, знаю уже несколько десятилетий, — я делаю паузу, делая глоток вина, мой взгляд устремляется на панораму Нью-Йоркского залива, что открывается за большими окнами ресторана клуба. — И что же она сделала? — спрашиваю наконец с напускным безразличием. На самом деле мне чертовски любопытно.
— Я не настолько бесчувственный, чтобы сплетничать об этом, — заявляет дедушка, дразняще хихикая. — Я и так уже достаточно форсировал события. Ты узнаешь об этом только тогда, когда официально станешь её адвокатом или когда у тебя будет достаточно знакомств, чтобы получить эти документы. Пока что я буду держать информацию при себе. Она очень интересная. Мисс Фейри через многое пришлось пройти.
— Ты надеешься, что я соглашусь представлять её? Этого не случится. Мне всё равно, не говоря уже о том, что у неё нет намерения возбуждать судебный процесс. И, даже если она сойдёт с ума и решит продолжить, а я потеряю разум и решу стать её адвокатом, уверен, что её
— Я не отрицаю, она совершила действия, которые назвать серьёзными — это выразиться мягко, но ты смог бы с этим справиться. Впрочем, нет смысла говорить на эту тему, поскольку никто из вас ещё не сошёл с ума.
— Ты покажешь эти документы Люсинде?
Дедушка не ответил на мой вопрос, но задал другой.
— Ты спишь с ней, Арон? Ты знаешь, что это противоречит политике фирмы?
— Твои «достаточные возможности» подглядывают и в мою спальню?
— Нет, как правило, меня не интересуют твои романы, юноша. Обычно, хочу пожелать тебе наслаждаться как можно больше не задумываясь. Но только не с Люсиндой. И не только потому, что она юрист нашей фирмы. Я был бы озадачен, если не сказать раздосадован, даже если бы она работала в другом месте. Она неподходящая женщина для тебя. И с этим я подхожу к главной причине моего приглашения на обед.
Я смеюсь со вспышкой сарказма.
— Ты пригласил меня в свой клуб, чтобы заставить бросить Люсинду? Напрасные усилия: мне на неё наплевать, и если хочешь знать, я даже не хочу с ней трахаться.
Дедушка одаривает меня довольной улыбкой.
— Рад этому, но я попросил тебя пообедать со мной по другой причине. Мне нужно поговорить с тобой более обстоятельно.
— Мне стоит волноваться?
— Тебе следовало беспокоиться, если бы я решил этого не делать, ведь это означало бы, что ты для меня недостаточно важен.
— Итак, позволь мне прояснить — ты собираешься прочитать мне лекцию, а я должен быть благодарен за это?
— Что-то вроде этого, — он снова улыбается, в своей манере, которая одновременно нежная и острая. Так улыбаются старые лисы, которые знают больше, чем дьявол. — Арон, я хочу, чтобы ты совершил квантовый скачок в своей работе. Но чтобы это произошло, ты должен, так сказать, снять с себя часть брони. Я надеялся, что ты сможешь браться за более сложные дела, чем те, какими занимаешься обычно, и что это разовьёт твою интуицию, чувство защищённости и в конечном счёте твою страсть к нашему ремеслу. Пока ты не будешь работать
— А он знает, что ты о нём так думаешь?
— Если бы не знал, он не был бы так обижен на тебя. Ещё Корнелл знает, что я лучшего мнения о внуке, чем о своём сыне. У тебя есть превосходные качества, но ты рискуешь совершить те же ошибки, что и он. Арон, если хочешь стать лучшим, ты должен бороться за кого-то другого.
— О чём…
— Я стал тем, кто я есть, потому что рядом со мной была твоя бабушка. Не проходит и дня, чтобы я не скучал по ней. Она была той пружиной, которая помогла мне самоутвердиться. Если рядом с тобой никого нет, ты будешь довольствоваться тем, что имеешь, и не будешь двигаться вперёд. То, что ты имеешь, не так уж мало, но я хочу, чтобы эта фирма просуществовала дольше. Подводя итог, я хочу, чтобы ты влюбился, женился и родил детей.
Я снова смеюсь, испытывая всё больший шок и одновременно забавляясь всё сильнее.
— Это очень похоже на внушение 19 века! Из серии: «Если ты не женишься и не заведёшь детей, наш драгоценный род вымрет!» Ну, к чёрту род и фирму. В конце концов, наследники Мишеля Робера позаботятся об этом, верно? Вы предпочли его мне, значит, вы должны были признать, что его качества превосходят мои, и не в последнюю очередь его намерение произвести на свет значительное число потомков, желающих стать юристами.
