— Я понимаю, ты до сих пор можешь быть раздражён нашим выбором. Могу это понять и рад, потому что это значит, — тебе не всё равно. Однако я повторяю, что ты ещё не готов. По крайней мере, не сердцем. Не брюхом, то есть. Мишель почти ни в чём тебя не превосходит, кроме одного: преданности фирме и профессии. Он вкладывает свою душу. К тому же он гей. Адвокат-гей, который страстно борется за права меньшинств, делает нас передовой фирмой, внимательной к меняющимся общественным настроениям. Нужно развиваться, мой мальчик. Работа на общественных началах и с ущемлёнными меньшинствами, даже если на первый взгляд кажется, что это отвлекает от заработка, в долгосрочной перспективе создаст имиджевую отдачу, которая будет работать в нашу пользу. Мир меняется, и мы тоже должны меняться. Однако, даже если Мишель усыновит двенадцать детей, все из которых соберутся пойти в юристы, я всё равно хочу, чтобы во главе фирмы стоял Ричмонд. Кровь не вода. Я говорю это не только для себя, но и для вас. Если ты не борешься за кого-то, значит, ты вообще не борешься.
— У меня нет желания сражаться. Я не собираюсь жениться, а что касается рождения детей, думаю, что стерилизуюсь именно для того, чтобы избежать риска. Как можно скорее сделаю вазэктомию, поскольку сама мысль о потомстве вызывает у меня отвращение. Это будет преимуществом, вот увидишь. Если кровь гуще воды, то может появиться ещё один неумелый придурок вроде моего отца.
— Корнеллу не хватало подходящей жены. Дит — прекрасная женщина, но она никогда ему не подходила. Ты знаешь, я обожаю твою мать. Культурная и красивая, она из Бруклина, как и я, и мы до сих пор обедаем вместе ради удовольствия пообщаться, но их связь была классической вспышкой на сковородке. Ты должен найти спутницу, с которой сможешь сформировать прочную связь, кто заставит тебя чувствовать потребность стать лучше.
— Дедушка, я никогда не женюсь, тебе нет смысла повторять этот бред.
— Из-за Лилиан? Потому что ты любил и можешь любить только её?
Я моргаю, глядя на него так, словно он вдруг стал врагом.
— Ты собираешься прочесть мне проповедь о том, что я никогда её не любил? Что я был просто глупым ребёнком?
— О, нет. Я собираюсь сказать тебе совсем другое: если ты до сих пор любишь Лилиан, почему бы тебе не принять её обратно?
— Что? — восклицаю я. Такого совета я не ожидал и не могу отрицать, что поражён.
— Их брак с Эмери — полная катастрофа. Даже камни это знают.
— Ты предлагаешь… что именно?
— Тебе не составит труда снова очаровать Лилиан, если ещё влюблён в неё. Или же ты можешь обнаружить, что это не так, и начать искать другую спутницу. Возьми полгода. Посвяти время только себе. Посети приличные места, а не только клубы, где полно высококлассных шлюх. Но найди женщину, которая заставит тебя захотеть завоевать для неё весь мир, родить от неё детей, и чтобы ты почувствовал, что не можешь без неё жить.
— Не я сделал тебя таким романтичным и сумасшедшим, дедушка. Немного да, но не до такой степени.
— Я стар, Арон. В моём возрасте человек становится многим сразу. Недостатки и достоинства усиливаются.
— Мне жаль разочаровывать тебя. Я ещё не настолько стар, чтобы быть романтичным и безрассудным.
— Но ты таким был. Я помню твоё отчаяние по Лилиан. Все эти годы ты ловко избегал личной встречи с ней. Она всё ещё красивая женщина, понимаешь?
— Знаю.
— Через несколько дней в «Плазе» состоится благотворительная вечеринка. Меня пригласили. Ты пойдёшь вместо меня, выпишешь чек на пятьдесят тысяч долларов и проверишь, волнует ли тебя Лилиан. Я точно знаю, что она там будет. Лилиан — президент ассоциации, организующей это мероприятие. Если при встрече с ней ты больше ничего не почувствуешь, начинай искать женщину, которая достойна родить мне правнуков.
— Мысль о посещении подобной вечеринки вызывает у меня почти такое же отвращение, как и мысль о женитьбе.
— Или это мысль увидеть Эмери вместе с Лилиан, вызывает у тебя отвращение? Его там может и не быть. Поговаривают, они живут в доме раздельно. Пара не разводится только потому, что это будет скандалом для их имиджа. Как видишь, они не эволюционировали, Арон. Они остались приверженцами старой идеи католической и консервативной семьи. Именно поэтому они пытаются скрыть и то дерьмо, которое совершил Джеймс. Так что прояви Джейн Фейри больше мужества, мы бы их раздавили. И мы раздавим их дважды, если ты вернёшь Лилиан. Это было бы большим удовлетворением.
— Я не боюсь Эмери. Мне на него плевать. Но я не пойду на эту вечеринку. И уж точно не буду ничего делать, чтобы вернуть Лилиан.
