Одни считали его гением («Как один человек может всех знать?»), другие думали, что он работает на КГБ («Он даже знает, во сколько я вчера с работы домой вернулась. Утром мне кричит с карусели, мол, Тулешовна, а ты чего так поздно с работы пришла»), третьи реально предполагали, что его ударила молния и у него открылся дар памяти. Но как бы кто ни гадал, в целом все сходились в одном: Булатик сумасшедший. С утра до вечера ходить по городу, знать всех по именам, помнить, кто и во сколько куда пришел, может только человек, у которого явно что-то не то с головой. А любили его потому, что никто так не выслушает и не улыбнется, как этот мужчина с аббатской плешью, в помятом и великоватом ему двубортном костюме на голое тело, готовый даже поплакать вместе с тобой и обнять так крепко, словно пытается забрать все твои тревоги в свое сердце.
Тайна появления Булатика в городе была не разгадана. Говорили, что он пришел к нам со стороны Караганды, также утверждали, что жил он тут всегда и что домов у его семьи в каждом районе не счесть, поэтому точно нельзя узнать, где он живет, и убедительно при этом заверяли, что ночами Булатик пропадает в тайном лазе у Кубринского дома, где со времен революции захоронен клад Халила. Для меня главное было, что говорили все это одни и те же люди, и, значит, верить этому было нельзя.
– Можешь хоть сколько плакать, – безразлично сказал я, – но только учти: чем больше слез на тополь ты прольешь, тем быстрее он засохнет!
Булатик мгновенно перестал плакать и недоверчиво посмотрел на меня сверху.
– Я в ладошку слезы собирал… – Он протянул руку, пытаясь показать мне собранные слезы. – Неужели ты думаешь, что я не знаю, как соль может убить дерево?
– Откуда я знаю, знаешь ты это или нет. Ты вон забыл, что высоты боишься, мог и это забыть тоже. Как ты еще не забыл, где живешь, удивительно!
– Может, я и забыл.
– Тогда какого черта забрался на дерево и рыдаешь, как маленький ребенок? Шел бы лучше дом искал.
– Так я и хотел с высоты его увидеть. Чем выше заберешься, тем дальше видно. Разве ты этого не знал?
Так спорить с Булатиком на уровне «знал – не знал, забыл – не забыл» можно было вечность. Я решил схитрить.
– Давай, пока ты сидишь на дереве, я попробую разглядеть твой дом с земли? Крыша какого цвета?
– Крышу я не видел, – удрученно произнес он. – Как бы я мог увидеть крышу с земли?
– Хорошо, – набираясь терпения, сказал я. – А стены дома какие? Сколько этажей? Есть ли калитка или это подъезд?
Булатик осторожно, чтоб не упасть, почесал рукой голову.
– Желтые стены. Забор по всей длине. Высокий, с пиками на конце. И площадка во дворе. Знаешь, где это?
– Таких домов немного, – честно ответил я. – Этажей сколько?
На мгновение мне показалось, что Булатик хочет спрыгнуть с дерева. Он присел, вытянул руки вперед и примерился к прыжку, но затем вновь поднялся и схватился за ствол тополя обеими руками, задрожав всем телом, будто от испуга.
– Ты чего? – ошеломленно спросил я.
Булатик стал озираться по сторонам.
– Не хочу туда, – зашептал он, – там страшно. Два этажа в доме. Я на втором сплю. Я тебя там, Муратов, видел, давно! Ты туда приходил. Как ты ушел оттуда? Еще никто не уходил, а ты ушел! Сбежал?
– Куда приходил? – От постоянного задирания головы у меня стала болеть шея. – Давай слезай уже!
– В дом наш. Мы там живем. Ты тоже там должен жить, а не живешь! Иваниди с Пиркиным, друзья твои, уехали, ты один остался! Дом рано или поздно тебя заберет! Он тебя помнит…
– Да какой дом! – не выдержал я и закричал: – Не приходил я к тебе домой, знать не знаю, где ты живешь! Никто не знает!
Булатик замолчал, пытаясь наглухо застегнуть пиджак, словно хотел окуклиться и зарыться в осеннюю листву тополя.
Какой-то желтый дом двухэтажный, с высоким забором, куда якобы я приходил и потом сбежал. Бред, да и только. Двухэтажных домов в городе у нас много, желтых еще больше. И все такие дома строили пленные японцы. Бабай говорит, что японцы и желтые дома – это лучшее, что мог придумать Сталин. Абика же говорит, что тогда другой краски не было и всё красили охрой. Но ни один из этих домов не огорожен высоким забором с пиками.
– Возле вокзала?
– Я слышал стук колес.
– Да его по всему городу слышно, – разочарованно сказал я, теряя надежду разгадать тайну, где живет Булатик. – Может, кто еще в гости приходил? Ну, кроме меня.
– Дядька всегда там!
– Что за дядька?
– Лысый такой. Вот такой. – Булатик провел пальцем вокруг своей плеши. – Он тебя знает!
– Откуда? – Я уже перестал удивляться словам Булатика. – Или это я к нему приходил?
– Не знаю, – Булатик опять почесал голову, – но я слышал, как он сказал: «Муратов скоро вернется сюда…»
– Кому сказал?