Итак, момент настал. Операция проводится, но это блеф чистой воды. На созванной большевиками конференции тридцать делегатов из тридцати четырех не являются представителями своей нации. Это латыши и литовцы, уже состоящие в российской компартии, в основном бывшие военнопленные, живущие в России и не имеющие связи с родными партиями. Два делегата, прибывшие из Норвегии и Швеции, не представляют никаких коммунистических партий по той простой причине, что в этих странах такие партии никогда не создавались. Двое других – австрийский печатник Карл Штейнгардт и спартакист Гуго Эберлейн: первый выступает за немедленное создание Коминтерна, а второй против. По мнению немца, эти тридцать четыре человека, собравшиеся в Кремле, ничего и никого не представляют, у них нет полномочий от их предполагаемых партий. Когда в январе комиссар иностранных дел Чичерин выступал с призывом провести в Москве совещание левых интернационалистов, Люксембург дала Эберлейну точное указание: выступать против создания Коммунистического интернационала, т. к. это преждевременно. «Немецкие коммунисты, слабые и подвергающиеся преследованиям у себя на родине, – пишет английский историк Эдвард Карр, – ясно понимали, что Интернационал, основанный в Москве, при существующих обстоятельствах должен носить исключительно русский характер и иметь русских руководителей: а они хотели бы подождать, пока коммунизм не получит дальнейшего развития в Германии и Западной Европе»[434]. И вот Эберлейн объясняет раздраженному большевистскому руководству, что он в принципе не против создания Коммунистического интернационала, но лучше отдать инициативу в руки съезда. Заседание, на котором в качестве секретаря Циммервальда присутствует Анжелика Балабанова, затягивается, предложение большевиков, кажется, «обречено на провал»[435]. И вдруг дело принимает неожиданный оборот.
И хотя предложение о том, чтобы считать это собрание символом нового Интернационала, провалилось накануне, одно случайное обстоятельство изменило весь его тон и характер. В самый разгар одного из заседаний на сцене появился бывший австрийский печатник [это был Штейнхардт. –
Это трюк, поставленный Радеком: он привел Штейнхардта, чтобы оживить аудиторию и устранить все сомнения относительно преждевременного и незаконного рождения Коммунистического интернационала. В Кремлевском зале раздаются аплодисменты: Зиновьев предлагает немедленно поставить на голосование устав Коминтерна. Эберляйн протестует и заявляет, что голосует против. Балабанова воздерживается.
Анжелика и Ленин обмениваются записками.
Ленин. «Почему вы не голосуете? У вас столько полномочий от ИСП, вы читаете “Avanti!” и знаете, что происходит в Италии».
Балабанова. «Нет! Моих полномочий недостаточно, чтобы обязывать Итальянскую партию к такому решительному действию».
Ленин. «Ошибаетесь; даже как секретарь Циммервальдского движения вы имеете право голосовать за ИСП, вы должны…»
Балабанова. «Я не могу этого сделать. У меня нет с ними связи… Мы здесь можем решать, здесь победила революция, мы под защитой Красной армии. Но там, в капиталистических странах, положение совсем другое… какое мы имеем право связывать наших товарищей резолюциями, не дав им возможности обсудить их?»[437]
Ленин в который раз понимает, что Анжелика – не тот человек, которого можно переубедить. Она даже отказывается передать руководителю новообразованного Третьего интернационала документы Циммервальдской комиссии. Просьба изложена в письменном виде Лениным, Троцким, Зиновьевым, Раковским (председатель совнаркома Украины) и швейцарским социалистом Платтеном. Но Анжелика непреклонна. Она отвечает, что знает: движению, секретарем которого она является, больше нет смысла продолжать работу, ведь оно было создано, чтобы протестовать против войны. Но это не дает ей права принимать решения от лица тех циммервальдцев, которые не присутствуют на встрече в Москве, и тех, кто не разделяет ленинскую политику и методы. Большевики считают такую позицию абсурдной и надменной, Анжелика слишком формально подходит к делам и слишком привержена букве закона, к тому же руководствуется чувствами, им же нужны циничные, решительные солдаты, готовые на подкуп и убийство, если потребуется.
