Как только заканчиваются праздники, посвященные фарсовому рождению Коминтерна, Анжелика решает немедленно вернуться на Украину, куда ее отправили двумя месяцами ранее на должность комиссара по иностранным делам вместе с болгарином Христианом Раковским. В коридоре Кремля она сталкивается с Троцким. Поздоровавшись, она сообщает, что намерена как можно скорее приступить к работе. Командующий Красной армии удивлен: «Вы что, опять хотите уехать? Разве вы не знаете, что вы будете секретарем Интернационала? Это уже обсудили. Пойдемте со мной к Владимиру Ильичу»[438]. Они идут к Ленину, в один из кремлевских залов: он встречает Анжелику очень тепло. Странно, но о ее неповиновении, кажется, забыли. Балабанова и не догадывается, что здесь есть какой-то скрытый смысл. Анжелика – это возможность заполучить в свои руки все, что своей работой заслужил Циммервальд, его престиж, в том числе у некоммунистических партий и движений. Большевикам нужен презентабельный вид. Анжелика в тот момент этого не понимает. Наоборот, она просит не ограничивать ее одной этой ролью, она больше хочет работать на Украине или продолжать пропаганду в массах. Но Ленин не слышит ее доводов: «Партийная дисциплина, товарищ Балабанова, существует и для вас тоже»[439]. Это решение Центрального комитета.
Анжелика подчиняется. Она и так слишком часто восставала против приказов вождя. Вечером 6 марта 1919 года в московском Большом театре празднуют основание Коминтерна. Собираются сотни радостных рабочих: они видят в этом новом Интернационале луч солнца, пробивающийся сквозь черные тучи гражданской войны и голода. Звучат революционные песни, воспоминания о товарищах, погибших за революцию, Балабанова переводит пафосные речи с эмоциональным подъемом. Ее тоже охватывает душевное волнение. Это один из тех моментов, когда она чувствует, что жила не напрасно. Здесь проявился результат стойкости Циммервальдского движения – узы международного братства были обновлены[440].
На следующий день после этого незабываемого вечера вокруг Третьего интернационала начинаются организационные действия. Первые собрания проходят в гостинице «Националь» в комнатах, занимаемых Анжеликой. Затем офис Коминтерна переезжает в здание бывшего немецкого посольства. Появляются секретари, помощники, машинистки, техника, пишущие машинки, личные автомобили. Все это кажется Балабановой чрезмерным, не соответствующим экономическому положению, в котором находится Россия. Она говорит это Ленину, напоминает ему, что для работы ей достаточно иметь две гостиничные комнаты. Ульянов не слушает ее и, пользуясь случаем, сообщает, что у нее будет заместитель, Вацлав Воровский, посол в Швеции, с которым она уже работала в Стокгольме. Это хорошая новость, а плохая заключается в том, что председателем будет Зиновьев, идеальный исполнитель приказов. Как можно поставить во главе организации, целью которой является объединение революционных сил, мастера интриг и клеветы?
Даже в этот момент Балабанова не понимает, каковы тайные цели Ленина. В ней живет настоятельная потребность верить в мудрость и добросовестность кремлевских вождей. Однако Анжелика ясно видит: тот Интернационал, который провозгласили с таким триумфом, ничем не занимается, вся его деятельность ограничивается простыми административными приемами. Это «бюрократическое учреждение». В 1919 году Коминтерн, по сути, не являлся той «мировой революционной партией, которой он стремился стать», а был скорее «малым ядром организации, которую еще предстоит создать»[441]. Это по-прежнему некий тайный комитет, который собирается в одной комнате Кремля и начинает принимать решения и готовить заявления, причем от лица Балабановой. Без ее ведома. Анжелике сообщают об этом постфактум: она находит на своем столе документы, которых никогда не видела, однако подпись под ними ее. Сначала она обвиняет в нечестности одного лишь Зиновьева. Но указания были даны не кем иным, как Лениным: Анжелика ничего не должна знать, она лишь «фасад» для руководства Коминтерна[442]. Она не должна знать, что Радеку в западных странах поручено вербовать для создания коммунистических ячеек всех, кто попадется под руку, даже «отбросы рода человеческого». Первый такой удивительный персонаж отправляется в Италию в 1919 году, зовут его Николай Маркович Любарский, это тридцатидвухлетний украинец, «высокий, худой, с красивой светлой бородкой и манерами молодого дворянина, культурный и элегантный»[443].
