Я никогда не скажу полностью

Очевидно, он наказывал его, но за что? За те неприятности, которые он доставил семье? Хотя в своем кошмарном письме отец и упоминал все это, он по-прежнему не мог поверить. Разве Райан не заслуживает шанса защитить себя? Если бы его отец рассказал ему о своих подозрениях, он в настоящее время мог бы объяснить все гораздо лучше, чем тогда, когда все произошло, когда ему было двадцать лет. Вместо этого он должен теперь пытаться склонить на свою сторону сестер — по сути дела, людей, у которых собственные интересы на первом месте.

Он пытался поговорить с Кейт. Оказалось, это решение было ошибкой.

— Ну ладно тебе, — сказал он, когда они остались наедине. — Ты же знаешь, что я не имел никакого отношения к тому, что случилось с Амандой.

Кейт сидела на диване, поигрывая рукавами накинутого на ее плечи розового свитера. Даже этот свитер злил его. Она не играла в теннис, а восьмидесятые давно прошли — едва ли она их помнила — так почему же она так одевалась? И что за комедию она сейчас ломала?

— А ты в этом уверен?

— Почему ты так говоришь?

— Ты знаешь почему, Райан.

Он вздрогнул, хотя дом все еще хранил «тепло» их встречи; но это было не просто тепло, это был жар распаленных тел, жар гнева. Окна до сих пор оставались запотевшими от этих миазмов.

— Ты говоришь так потому, что… Потому что я был на Острове той ночью?

Он никогда не понимал, откуда полиция узнала, что он был там, даже когда признался в этом. Может быть, копы просто слишком сильно давили на него. Агрессивно давили, и в конце концов, вынудили признаться. Заковыристые, скользкие вопросы, запугивание — все это в итоге сработало. Он пришел в ужас. «Мы знаем, что именно ты надругался над ней, Райан. Будет намного проще, если ты все расскажешь». Снова и снова они повторяли эту фразу. Но каким-то образом он еще держался — да, он был там, но ушел и больше никого не видел. А когда они спросили его о том, что он сам думает о случившемся, он упомянул коттеджи на другой стороне озера. В то лето там жила группа парней, лет по двадцать с небольшим. Они любили выпивать на понтонной лодке и нередко подходили на ней близко к пляжу, когда Аманда и Марго выполняли обязанности спасателей. «Вам определенно стоит проверить этих парней», — твердил он полицейским, — «Они всегда свистели девчонкам и отпускали всякие сальные шуточки». Его слова записывали, но вряд ли копы действительно занялись этими парнями. Во всяком случае, Райану об этом не сообщали, даже не собирались. У них ведь под рукой был главный подозреваемый.

Но внезапно вопросы прекратились. Еще несколько тревожных недель ничего не происходило, но Райан по-прежнему чувствовал себя, словно раскачивающийся маятник. Полиция прекратила расследование, все материалы, как ему представлялось, были снабжены пометкой «нераскрытое». Если бы кто-нибудь спросил его тогда, что он думает по этому поводу, он наверняка ответил бы — его родители заплатили кому нужно, или подключили к этому Свифта — ведь такие люди, как Свифт, как раз и существуют для улаживания подобных дел. А самому ему отнюдь не привыкать.

Теперь он знал, что это невозможно. Да, его родители могли организовать лагерь для отдыха богатеньких детишек, но сами они отнюдь не были богачами. Копов, конечно, можно было убедить взглянуть на все с другой стороны, но для этого нужно было быть кем-то вроде Кеннеди. А что им какие-то Макаллистеры? «Тьфу» и растереть.

Поэтому он и недоумевал, почему полиция вдруг свернула дело. Постепенно он начал понимать, что сам вбил себе в голову мысль — его отец заплатил за то, чтобы расследование запрятали под сукно.

— Райан?

— Что?

— Ты собираешься рассказать мне, что случилось?

— Ты о чем это? Хочешь сказать, что поверишь моим словам?

— Я могла бы это сделать. — Кейт встала. — Но твои исповеди мне вовсе ни к чему.

— Не собираюсь я тебе исповедоваться. Просто хотел спросить тебя… ты думаешь обо мне так, как и раньше?

— Не знаю. Знаю лишь, что ты лгал все это время, а это явно неспроста. Если бы тебе нечего было скрывать, ты сразу выложил бы правду.

— У людей есть множество причин для лжи, Кейт.

— И как я об этом не подумала! — саркастически отозвалась она.

— А ты, тем не менее, попробуй. Жизнь ведь не всегда делится только на черное и белое.

Она посмотрела на него, в очередной раз напомнив ему Лидди.

— В этом ты, может быть, и прав. Но ты все равно лжец.

Мэри отцепила поводья Корицы от перил крыльца и повела ее по дороге к конюшням. Лошадь уткнулась носом в ее шею, обдавая ее теплым дыханием, так что Мэри понимала — Корица довольна и спокойна.

Сама она тоже чувствовала себя на удивление спокойной. Но, ради всего святого, почему ее отец поднял такую суету из-за той девчонки, Аманды, которой он никогда не нравился, поскольку думал, что она плохо влияет на Марго?