— Мы так и не придумали ему имя, — сказала я, глядя на то, как он касается нашего кулечка.
— Я приму любое твоё решение. Ты много страдала. И будет нечестно, если это сделаю я, — ответил он, и я резко прижалась к нему, обняв за плечи. Разве можно было не любить такого хорошего парня? Ответ очевиден — нельзя.
— Прости меня. Я не знаю, что на меня нашло. Не знаю, зачем сделала так, — промолвила я в смятении. Мне было и стыдно, и гадко одновременно. Но больше всего я ненавидела извиняться. Это было вообще не моё. Прежде я и не думала о том, что научусь хоть немного это делать.
— Уэнс, мы поговорим позже. Я пришел к сыну, — аккуратно снял он с себя мои руки, и даже не посмотрел мне в глаза. В это самое мгновение я испытала укол обиды. Что-то очень неприятное и отталкивающее. Это вновь был удар по моему самолюбию. Разве кто-то может не любить Уэнсдей Аддамс? Голову ему с плеч за такое.
— Тогда я назову его Аид, — повернулась я к Тайлеру спиной и взглянула на малыша. — Красивое имя.
— Ты издеваешься? Аид Галпин… Что это вообще такое?! — спросил он, задергав глазом. В его голосе слышались ноты недоумения и паники.
— А что? Верховный бог смерти и подземного царства мёртвых. Всё нормально, — равнодушным голосом промолвила я, лишь бы выбесить его посильнее.
— Можешь придуриваться, сколько хочешь. Но имя надо дать нормальное. Я уже вижу, что ты специально всё это делаешь. Тобой гложет обида за то, что я уехал. Но я не лгал тебе. Я не был с любовницей, как ты там выразилась. Твои родители вообще знают, что ты устроила?! Сомневаюсь, что они бы оценили это, — сказал он, разозлившись. — Ты знала, как я хотел его. Он был моей мечтой. И я злюсь, что ты так легко ранила меня в самое сердце, Уэнс. Но в то же время понимаю, что именно благодаря тебе, он сейчас смотрит на нас как на двух… Не буду произносить этого. Просто я хочу, чтобы ты поняла меня. Нельзя так относиться к тем, кто желает тебе самого лучшего. Думаешь, мне нужна такая работа?! Думаешь, я хочу сбежать от тебя? Я делаю всё это ради тебя и него. Чтобы вы ни в чем не нуждались. Но это сложно, потому что я такой. Я родился таким, и выбора у меня нет. Работать в кафе всю жизнь? Так я не хочу этого. Я хотел, как лучше… Правда.
— Я понимаю. Теперь понимаю. Наверное, это гормональные перепады, но я не могу всё сбрасывать на это. Ведь это как уйти от ответственности. А я поняла, что натворила. Поняла, и мне жаль. Потому что я знала, как ты хотел его. Я знала, что ты сидел возле меня каждую ночь и приглядывался к его движениям, знала, что ты говорил с ним ночами. Я поступила подло. И этого уже не исправить, — объяснилась я на эмоциях. — Но ты всё равно бы бросил работу, если бы узнал, что я рожаю.
— Бросил бы, тут дело в другом. Мне плевать на работу. Ты меня обидела. Просто очень сильно обидела… Дай мне время, чтобы я мог перестать злиться, — попросил он, глядя на меня покрасневшими глазами.
— Ладно, — ответила я, пытаясь встать на его место.
— Можно я возьму его на руки? — спросил он, когда малыш начал кряхтеть громче. — Ты давно кормила его?
— Можно. Хочешь, чтобы я показала тебе, что значит «мучения»? — спросила я, изогнув бровь.
— В смысле? — прозвучало в ответ немного испуганно.
— В смысле, он впивается в грудь деснами и трет ими настолько сильно, что из нее выступает кровь… Но тебе не обязательно это знать, — безразлично сказала я, и он неприятно поежился.
— Блин. И что, всегда так будет? Просто я не в курсе, как это бывает… Господи.
— Нет, говорят, что к этому привыкаешь, и ребенок тоже начинает нормально это делать… Но пока… Это — боль, — пожала я плечами, когда он аккуратно взял его на руки. Мой материнский инстинкт сработал почти сразу. Мне всё время казалось, что он может его уронить, и я стояла рядом, словно приклеенная, пока он говорил с ним и смотрел на него своим теплым взглядом. При том что я доверяла Тайлеру. Доверила бы ему свою жизнь, но параноик внутри меня не выкидывал эти мысли из головы.
— Не обижай маму… Она ведь так мучилась, чтобы ты родился… — погладил он его щечку пальцем.
— Это твой нос, — посмотрела я исподлобья. — Сейчас, когда ты стоишь рядом, я вижу это ещё сильнее.
— Да, кажется, нос действительно мой, — улыбнулся он, не отрывая от него глаз. — Он что, не будет темненьким, как ты? Я думал эти гены — доминанты.
— Не всегда. Бывает и наоборот, — ответила я. — Ладно. Давай я дам ему поесть. Кажется, ему действительно пора, — протянула я руки вперед.
— Еще минутку. Он ведь так спокоен… — сказал он, и меня это даже задело. На его руках он в мгновение перестал издавать звуки недовольства. Хотя на моих вечно ругался, если только не был с грудью во рту. Наверное, дело в температуре. Тайлер — теплый, я же ледяная…
— Спасибо еще раз… Что подарила нам его, он прекрасен, — посмотрел на меня Тайлер, бережно подав мне ребенка, когда я присела на кровать, чтобы покормить его, он уже собирался уйти, но я его остановила.
— Можешь остаться, — сказала я, прикладывая к себе сына, и тут же сжала зубы, когда ощутила новую дозу знакомой боли.
