На заднем дворе имелась дверь, через которую можно было выбраться на весьма ухабистую, неровную грунтовую дорожку, по периметру которой то тут, то там из земли лезли сорняки и вьюны, в которых путались ноги. К счастью, дорожка это была короткой, и примерно минут через десять они оказались на широкой дороге. Хотя и была попросторнее, но это все еще была простая бетонная дорога, которая не могла сравниться с масштабными асфальтовыми дорогами, которые пересекают города.
Но больше всего Светлану смутило то, что она провела целых десять дней в доме старика, передний и задний двор которого выглядели крайне скромно и простенько, но стоило им добраться до обочины, как взору предстал припаркованный там черный Rolls-Royce Phantom, сверкавший ослепительной новой краской и с поразительно гладким контуром.
Светлана невольно обернулась, бросив взгляд на Мастера:
— Это Ваша машина?
Старик качнул головой:
— Нет, сестры. Она ждет нас. Пошли в машину.
У Светланы вдруг сердце быстрее застучало. Преследуя цель вывести всю эту историю на чистую воду, она нагнулась и залезла в салон.
Вскоре машина отъехала, двинувшись вперед по той самой бетонной дороге. Лесные деревья, окружавшие их, выглядели пышными и полными жизни. Хотя на дворе стояла зима, повсюду виднелось довольно много вечнозеленых товарищей с массивными зелеными кронами, которые закрывали солнце своим растительным великолепием. Поэтому чем глубже в лес они удалялись, тем прохладнее становилось.
Примерно через полчаса машина, наконец, остановилась. Перед ними раскинулся огромный и весьма самобытный участок, который начинался с дома, за которым уже следовал непосредственно двор с разбросанными по нему другими постройками, напоминая деревенское жилище. В общем, по сравнению с их деревянной хижиной, просто небо и земля.
Светлана вышла из машины, встав перед входом и, закинув голову, посмотрела наверх:
— Что это за место?
Старик тоже подошел ко входу, заложив руки за спину и бросив пристальный взгляд на дом:
— Дом Черкасовых.
— Черкасовых? — Светлана постоянно обращалась к нему на «Вы», или звала его Мастера, даже не зная его имени.
— Ага, меня зовут Черкасов Вениамин Родионович, а мою сестру — Черкасова Елизавета Родионовна.
Здрасьте приехали…
Мозг в голове Светланы готов был взорваться в любую секунду. Хотя она и догадывалась, но стоило в реальности услышать это имя из его уст, девушка была, мягко говоря, поражена.
Елизавета Родионовна? Черкасова Елизавета Родионовна? Это мачеха Дмитрия? Если действительно так, что за секрет за этим скрывается?
— Иди за мной, мы и так заставили ее ждать, — после чего Вениамин Родионович первым сделал шаг вперед. Светлана, вернув самообладание, последовала за ним.
Периметр дома был покрыт селадоновой плиткой. Каждый шаг Светланы ощущался так, словно она ступала по хлопку, осторожно и в постоянном напряжении. Она представить не могла, что ожидало ее внутри. Чем ближе она становилось к тому, чего так хотела, тем сильнее нервничала, сама себе не отдавая отчета, хорошо это или плохо.
Зайдя в огромный внутренний двор, они словно вошли в средоточие духа прошлых эпох. Каждый их беззвучный шаг отдавался гулким ударом в сердце.
Красная узорчатая дверь была открыта. Прислонившись к ней спиной, и отделенная от них столиком, расположенным перед ней, стояла некая женщина. Сложив руки вместе, она выглядела так, словно молится.
Когда они приблизились, Вениамин Родионович похлопал Светлану по плечу, попросив остаться у входа и подождать. Света поняла, что он этим имел в виду, поэтому кивнула и не стала входить внутрь.
Вениамин Родионович перешагнул через высокий порог, проследовав в дом.
— У тебя еще совести хватает приходить ко мне? — женский голос был прямо-таки сосредоточение гнева. Как только она заговорила, Светлана вздрогнула всем телом. Ошибки быть не могло, это действительно Елизавета Родионовна. Руки невольно сжались от напряжения. Да кто, черт возьми, эта женщина на самом деле?
В голове стремительно проносились сотни и тысячи вопросов, на которые, однако, никто не давал ей ответов.
Стоя позади нее, Вениамин Родионович смотрел прямо в центр, где стоял стол, за которым когда-то сидели их предки.
— Я не могу сидеть сложа руки и молча наблюдать за тем, как искусство нашей семьи вот так бесследно канет в лету…
— Ложь! — ругнулась женщина, обернувшись на него. — Ты что, не знаешь, что мы тогда отцу дали обещание, что…
Заметив Светлану, стоявшую у входа, голос ее резко оборвался. А затем она вновь заговорила с неудержимой дрожью:
— Ты… ты тут откуда? — затем она перевела взгляд на брата. — Это о ней ты говорил, когда сказал, что нашел, кому передать нашу технологию?
Постепенно кровь отхлынула от ее лица, из-за чего оно стало мертвенно-бледным. Пожилая женщина ахнула, задрожав всем телом и в следующую секунду чуть не повалившись на пол.
