Светлана только умыла и переодела детей в пижаму, а Маша уже прыгала на кровати — видимо, ей стало комфортно после умывания. Даже Паша на сей раз не побрезговал ребячеством, сходя с ума на кровати вместе с ней после того, как собрал кубик Рубика — он явно был в духе, поэтому и безумствовал вместе с сестрой.
Светлана наблюдала за ними, и от радости уголки ее губ невольно поплыли вверх. Только она хотела положить полотенца, как телефон на столе зазвонил.
Она подошла и подняла его. На экране было имя Итона, и ее улыбка медленно застыла на лице.
Она взглянула на сына и произнесла:
— Не сходи с ума. Ты только что помылся, будет неприятно, если ты опять вспотеешь.
— Знаю, — бросил ей в ответ Паша.
Вернувшись снаружи, Дмитрий вел себя очень странно, и Светлана не понимала, что с ним случилось. Пока она купала детей, у него зазвонил телефон. Это был Савелий, и наверное он звонил по рабочему вопросу, ведь как только Дмитрий взял трубку, он сразу же включил компьютер, сел за стол и больше не вставал.
Она взяла трубку и, не дожидаясь, пока собеседник заговорит, произнесла:
— Подожди.
— Хорошо, — ответил Итон.
Светлана отнесла в ванную банное полотенце, которое она держала в руках, подошла к двери и оглянулась. Дети все еще резвились на кровати, а Дмитрий по-прежнему был погружен в работу. Его тонкие пальцы без остановки стучали по клавиатуре, и он совершенно не заметил, что Светлана собиралась выйти. Она сжала телефон в руке, развернулась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
В тот момент, когда дверь закрылась, рука Дмитрия, стучавшая по клавиатуре, остановилась. Он повернул голову и посмотрел на закрывшуюся дверь. Его взгляд был острее бритвы.
Светлана дошла до конца коридора и посмотрела на этот непритязательный город с редкими неоновыми вывесками в ночной темноте.
Она не знала, какие новости ей принесет Итон, но она знала, что рано или поздно ей придется с ними столкнуться.
— Говори, — произнесла она, слегка опустив взгляд.
— С бабушкой Стаса все в порядке, можешь не волноваться. Стас тоже не дурак, он не будет принимать это близко к сердцу и тем более винить тебя. Максим также был спасен, он не умрет. Так что тебе не нужно беспокоиться.
Светлана выдохнула. К счастью, старушка была в порядке, и Максим тоже был цел. Максим был виновен, но они не должны разбираться с ним лично.
— Очень интересно, — внезапно произнес Итон.
— Что? — спросила Света.
— Интересно, хочет ли Дима его смерти? Он тренировался со мной, но по семейным причинам не продолжил обучение. Я знаю, как он стреляет. Если бы он хотел, чтобы Максим умер, он бы не промахнулся. Но если он не хотел этого, зачем стрелять так близко к сердцу.
Светлана не знала ответа.
— Ладно, я вешаю трубку, — сказал Итон.
— Ага, — Светлана издала слабый звук.
Она стояла перед панорамным окном, сжимая телефон в руке, и думала о словах Итона. Она поняла, что он имел в виду. Если Дмитрий хотел бы смерти Максима, та пуля была бы смертельна.
О чем он думал в то время? Она никак не могла понять и разгадать его мотивы и мысли. Иногда ей казалось, что она знает его насквозь, но иногда она понимала, что совершенно ничего о нем не знает.
Внезапно она услышала шаги, повернула голову и увидела Дмитрия, стоящего в глубине коридора. Из-за длительного сидения, его костюм смялся, однако это не повлияло на его привлекательность, а наоборот прибавило ему обаяния зрелости.
Светлана не понимала, что происходит, и ее сердце, казалось, тянулось вниз тяжелым камнем.
— Кто звонил? — его выражение лица и тон речи были равнодушными, словно он разговаривал с незнакомцем.
— Итон, — нахмурившись, ответила Света. — Он сказал мне, что с бабушкой все в порядке, а Максим жив.
— Гм, — слабо издал он и развернулся.
— Дима, — остановила его Света.
Он остановился, не оборачиваясь и не спрашивая, чего она хочет, и просто ждал, пока жена заговорит. Светлана сжала руки и произнесла:
— Итон говорил, что ты очень хорошо стреляешь. Ты мог застрелить его, но почему же…
— Я промахнулся, я действительно хотел убить его, — невозмутимо объяснил он. Он на самом деле хорошо стрелял, но когда Максим схватил Свету, он запаниковал и промахнулся на два сантиметра.
— Ты не рад? Это я рассердила тебя? — спросила Светлана, глядя на силуэт, приближающийся к ней.
Глаза Дмитрия были опущены, а длинные густые ресницы скрывали его чувства.
— Нет.
— Тогда почему ты…
— Я злюсь на себя, — Дмитрий прервал ее прежде, чем она успела договорить.
Светлана подошла к нему, обняла обеими руками и, подняв голову, сделала расслабленный вид.
— У тебя склонность к мазохизму? Зачем злишься на себя?
Его ресницы задрожали. Глядя в ее ясные глаза, он посмеялся над собой:
— Я еще никогда не был так унижен.
Сердце Светы необъяснимо затрепетало, она почувствовала разочарование Дмитрия. Она не сдержалась и обняла его, прижавшись лицом к груди. Состояние Дмитрия беспокоило и пугало ее, и она не понимала, как его утешить и почему он так себя ведет.
— Это из-за меня ты чувствуешь себя униженным? — она была в замешательстве.
