Женщина, явно к этому привыкшая, говорила все с тем же поразительным энтузиазмом:
— А это, должно быть, твои детки?
Дмитрий угукнул. Женщина посмотрела на Паши, затем переведя взгляд на Дмитрия, подумав, что их словно вырезали по одному и тому же трафарету, настолько они были похожи друг на друга.
Раньше они не были столь похожи, но с возрастом мальчик все больше становился с отцом точно две капли воды.
— Какой же он красивый, ну прямо не наглядишься, — хихикнула собеседница. — Ах, подумать только, у тебя уже собственные дети есть. А Влад только и знает, что целыми днями развлекаться. Фадей скоро с ума сойдет от беспокойства.
— Он не вернется на Новый год? — без эмоционально спросил Дмитрий.
Ласман Владислав был единственным сыном Фадея, с детства только и умевший, что бунтовать. Если отец говорил ему есть овощи, тот питался исключительно фруктами. Отец говорил ему поступать в Западный университет, тот, во что бы то ни стало, собирался ехать на другой. В общем, до жути упрямый, он все и всегда делал наперекор. Когда Фадей Никонович хотел, чтобы сын пошел по его стопам и стал солдатом, тот проигнорировал его и уехал заграницу, поступил в университет и бросил их. Впоследствии, однако, специальность ему не пригодилась, ибо Владислав решил стать знаменитостью.
Фадей Никонович «этих звезд» ни во что не ставил, считая, что это ничем не отличается от актеришек, с которыми не считались в его время. Но сын до самого конца не сдавался, делая все против воли отца. Чем сильнее тому что-то не нравилось, тем с большим энтузиазмом Владислав за это брался.
Сейчас же карьера пошла в гору, он стал безумно популярен, но поскольку взял себе псевдоним, а Фадей Никонович не позволял никому, кто знал, распространяться об этом, для мира так и оставалось тайной, что его сын — знаменитость.
Когда они вошли в дом, женщина закрыла дверь и в комнате заметно потеплело.
Светлана заглянула внутрь, заметив человека, сидевшего на диване с газетой в руках, которая закрывала его от всего, что происходило вокруг.
— Нет, не вернется. Сказал, у него там какая-то пресс-конференция, но я-то в этом вообще не смыслю, только знаю, что занят он сильно. Да вот только не поймешь его, действительно времени нет, или скорее желания. В общем, не приедет, — ответила женщина, параллельно помогая Марии переобуться.
Внутри дом оказался в простым, без вычурной отделки и декора. Прислуги не было, женщина одна тут прибиралась, благо, дом был не очень большой. Эта женщина была не кем иным, как женой Фадея Никоновича — Галина Петровна. Из-за особого статуса мужа, да и потому что среди общественности и без того шумихи вокруг них было достаточно, а за ними сверху следили очень строго, она жила по принципу «тише воды ниже травы», переживая, что может доставить мужу проблем.
Словно услышав шум у двери, сидевший на диване мужчина отложил газету, бросив на них взгляд. Тут к нему подошла жена:
— Смотри, кто пришел. А дети-то какие зайчики. Вы пока поболтайте, а у меня еще пара блюд не готовы, пойду-ка я ими займусь.
Фадей Никонович кивнул:
— Да, иди.
Возможно, из-за того, что слышала о нем от Елизаветы Родионовны и поэтому пошла на поводу у любопытства, но стоило только мужчине отложить газету, Светлана обратила к нему взгляд. Поскольку в доме было тепло благодаря отоплению, на нем был только легкий свитер и брюки. Хотя на висках виднелись седые волосы, внешне он казался примерно одного возраста с Ильей Никитичем. Вот только впечатление о нем складывалось совершенно иное: вероятно, из-за своего военного прошлого, на лице у него как будто полностью отсутствовало какое-либо проявление эмоций. Он выглядел сурово, в то время как Илья Никитич казался более добродушным.
Светлана про себя подумала, что между Ильей Никитичем и Елизаветой Родионовной точно что-то есть, иначе как бы он смог остепениться вместе с женщиной, которую даже не любит?
В этот момент Фадей поднял глаза на Светлану. Она сегодня специально не наряжалась, а на лице не было макияжа, но ее от природы чистой и красивой внешности было достаточно, чтобы оставить о себе приятное впечатление. Длинные черные волосы были собраны в хвост, открывая взору четкие черты лица, ясные глаза, высокий прямой нос и алые губы. Не сказать, чтобы в ее внешности было что-то выдающееся, но отдельные детали отлично гармонировали, поэтому при первом взгляде на нее нельзя было не поразиться простой, но бесспорной красоте.
Глаза Фадея на мгновение блеснули, словно перед ним стояла не девушка, а божество. И только голос Дмитрия привел его в себя, после чего мужчина подозвал к себе детей:
— Подойдите-ка поближе.
Павел тут же смело приблизился, не ощущая ни капли стеснения, похоже совершенно не боясь жесткого образа Фадея. Военный, даже когда давал слабину и становился мягче в общении с другими, все равно с ним было сложнее сблизиться, чем с обычными людьми. Поэтому Маша, которая в отличие от брата была робкой, не решалась сделать шаг к нему навстречу. Дмитрий мягко потрепал ее по волосам:
