Брэдли обратился к собравшимся со словами приветствия, кратко остановившись на опыте пережитого 11 сентября 2001 года, включая спасение парня в инвалидном кресле. Бен скромно умолчал о своей роли в этих событиях, но тем не менее получил изрядную долю аплодисментов. Это стало для него сигналом, чтобы представить доселе неизвестного публике коллегу, помогавшего Джуду Гарретту во многих расследованиях. Иными словами, на сцене появился я.
Благодаря Бэттлбо и его манипуляциям с базами данных я вновь стал Питером Кэмпбеллом. Испытывая трудности с собственной идентификацией, я спросил компьютерного гения во время визита к нему в «Старую Японию», возможно ли при дефиците времени сделать мою новую личность достаточно убедительной.
Бэттлбо кивнул:
– У нас есть одно гигантское преимущество: люди верят тому, что видят в базах данных. Они ведь не знают самого главного правила киберпространства: компьютеры не лгут, но на них умеют работать обманщики.
Я рассмеялся:
– Именно поэтому вы так искусны в своем деле? Вы лжец высшей пробы?
– Некоторым образом. Наверное, секрет в том, что я верю в альтернативные реальности и живу в одной из них. Полагаю, что все они – большая ложь. Я ни с кем еще не делился этими соображениями, но знайте: в честном сражении я одолею ваших дружков из ФБР или любого тайного агента. Видите ли, для них альтернативные реальности или киберпространство – это только работа. А я такой большой и некрасивый, что не питаю особых симпатий к реальному миру. – Он указал на стеллажи с жесткими дисками. – Моя жизнь в них.
– Забавно, – заметил я. – Вы отнюдь не показались мне большим и некрасивым. В моем представлении вы – японец. – По лицу собеседника я понял, как это важно для него. – И может быть, вы действительно самый лучший. Точно скажу вам одно: если у меня снова возникнут проблемы по части компьютеров, я обращусь за помощью только к вам.
Бэттлбо рассмеялся и допил свой чай.
– Ну что ж, тогда приступим?
К тому времени, когда я вышел из дома, направляясь на симпозиум, Питер Кэмпбелл успел окончить Чикагский университет. Он изучал медицину в Гарварде, а потом долгие годы помогал Гарретту в его расследованиях. Как и было задумано ранее, Кэмпбелл совершенно случайно обнаружил рукопись замечательной книги Гарретта. Питер имел доступ к педантично пополняемым картотекам шефа, и неудивительно, что издатель попросил именно Кэмпбелла, то есть меня, подготовить рукопись к публикации. В результате я теперь знал все дела, которые вел Гарретт, вдоль и поперек, словно расследовал их сам.
Представ в качестве Питера Кэмпбелла перед собранием своих коллег, я сразу же попытался найти нужный тон разговора. Поведал об отшельническом характере Гарретта, о том, что я был одним из немногих друзей этого человека, который вел двойную жизнь: все знали, что Гарретт служит в ФБР, но бульшую часть своей работы он выполнял для организаций, относящихся, как я стыдливо их обозначил, к «разведывательной сфере».
Я изложил суть нескольких расследований, подробно описанных в книге, и, когда почувствовал интерес аудитории, предложил задавать мне вопросы, чтобы обсудить упомянутые случаи. Поднялся шум. Все это мне даже начинало нравиться: стоя на сцене, испытываешь ни с чем не сравнимое чувство, когда собратья по профессии анализируют твою работу – нападают на тебя или хвалят. Словно читаешь собственный некролог.
В первом ряду сидела женщина в бирюзовой блузке, возглавившая атаку: она критически разбирала свидетельства, анализировала мотивы, задавала нелицеприятные вопросы. Эта дама обладала острым умом и весьма привлекательной внешностью: волосы естественного цвета, высокие скулы и смеющиеся глаза. Она заметила:
– Судя по некоторым деталям, автор книги не слишком-то любил женщин.
«Откуда она это взяла? Мне всегда казалось, что я неравнодушен к прекрасному полу».
– Напротив, – ответил я. – Более того, когда Гарретт осмеливался иметь с ними дело, женщины находили его очаровательным и даже – не побоюсь этих слов – сексуально привлекательным.
Она иронически прищурилась.
– Очаровательным, привлекательным, да еще и сексуальным? Как бы я хотела с ним познакомиться! – воскликнула моя оппонентка под громкие аплодисменты и одобрительные выкрики.
Я улыбнулся ей и в этот миг понял, что кое-чего достиг, пытаясь столько месяцев обрести нормальную жизнь: эта женщина настолько понравилась мне, что захотелось перекинуться с ней парой слов и попросить у нее номер телефона.
Почувствовав, что нужно сменить пластинку, я рассказал им о случае, который Джуд Гарретт, будь он жив, счел бы самым интересным. Короче говоря, я завел речь о дне, когда рухнули башни-близнецы, и об убийстве в гостинице «Истсайд инн».
– Бен Брэдли уже упоминал о человеке в инвалидном кресле, – сказал я. – Правда, он забыл сказать, что сам возглавил группу спасателей, которая вытащила этого парня из здания.
