Я подарю тебе солнце полностью

Через некоторое время вечером того же дня я сижу в кресле, а Ноа с папой ловко порхают по кухне, готовя ужин. Помогать они мне не разрешили, даже после того, как я пообещала оставить библию. Мы с Ноа договорились: он прекратит прыгать с обрывов, а я перестану во всем руководствоваться библией и приостановлю все свои медицинские исследования – прямо с настоящего момента. Я сделаю гигантскую бумажную скульптуру летающей женщины из каждой страницы библии. Бабушке понравится. Это первое, что я записала в свой пустой блокнот для идей, который ношу с собой с момента поступления в ШИК. И назову эту работу так: История удачи.

Когда несколько часов назад еще в лесу Ноа рассказал папе правду насчет мамы с Гильермо, папа просто-напросто ответил: «Да. Это мне куда понятнее». Он не вырвался из гранита, как Ноа, внутри него не разверзлись океаны, как у меня, но видно, что буря у него на лице утихла. Папа – ученый, у него решилось нерешаемое уравнение. Все наконец стало понятно. А для папы понимание на первом месте.

Ну, я так думала.

– Дети, я тут подумал кое о чем, – начинает он, отвлекаясь от нарезания помидора. – Как вы отнесетесь к переезду? Не из города вообще, а просто в другой дом. Не просто в какой-нибудь старый дом… – У него смешная улыбка. Я просто не представляю, что он скажет дальше. – А в плавучий дом. – Я даже не знаю, что круче: то, что папа говорит, или как он при этом выглядит. Как тот суперсумасброд на одноколесном велике. – Мне кажется, нам в жизни не хватает приключений. Совместных.

– Ты хочешь, чтобы мы жили на лодке? – спрашиваю я.

– Он хочет, чтобы мы жили в ковчеге, – с восхищением отвечает Ноа.

– Да! – смеется папа. – Именно так. Я всегда об этом мечтал. – Правда? Я и не знала. Кто вообще этот человек? – Я недавно расследовал эту тему, вы просто не поверите, что выставили на продажу возле пристани. – Он достает из дипломата фотографии, наверное, распечатанные из Интернета.

– Ого, – говорю я. Это не какая-то лодка. Это реально ковчег.

– Раньше там жила архитектор, – рассказывает папа. – Она все там реставрировала, всю работу с деревом и витражи делала сама. Невероятно, да? Там два этажа, три спальни, две ванные комнаты, огромная кухня, окна в потолке, на обоих этажах палубы по всему периметру. Это плавучий рай.

Мы с Ноа одновременно замечаем название лодки и восклицаем в голос, подражая маме:

– Профессор, признай существование таинственного.

Этот плавучий дом называется «Тайна».

– Да, я помню. Но надеялся, что вы так не отреагируете. И да, если я был бы не я, а, например, Джуд, я бы точно сказал, что это знак.

– Это и есть знак, – отвечаю я. – Я за, и даже не назову ни одной из тысяч потенциальных опасностей жизни на воде, которые сразу же пришли мне в голову.

– Ну, а я разве не настоящий Ной? – говорит Ноа.

– Пора уже, – кивает папа.

А потом, что совсем невероятно, ставит джаз. Комната гудит от воодушевления, пока Ноа с папой продолжают резать продукты. Видно, что брат рисует в голове, а папа сочиняет рапсодии о том, как классно будет нырять с собственной палубы, и сколько там можно было бы почерпнуть вдохновения, если бы только в семье были какие-нибудь творческие личности.

И каким-то образом это снова мы, наши шатающиеся человекостолбы выросли, но это, тем не менее, мы. А самозванцы покинули помещение.

Когда мы вернулись из леса, я пошла в папин кабинет и призналась ему насчет документов Ноа. Скажем так, я бы предпочла провести остаток своей жизни в средневековой комнате пыток, чередуя головодробилку с коленодробилкой и дыбой, чем снова посмотреть папе в глаза. Я думала, что он ни за что меня не простит, но где-то через час, после разговора с Ноа, он позвал меня пойти с ним искупаться – впервые за последние годы. И в какой-то момент, когда мы синхронно плыли в посверкивающей дорожке закатывающегося солнца, я почувствовала, что он сжал мое плечо, и как только я пришла к выводу, что он не пытается меня утопить, я поняла, что следует остановиться.

– Не сказать, чтобы я в последнее время много внимания вам уделял… – начал он, когда мы болтались посреди океана.

– Нет, пап. – Мне не хотелось, чтобы он за что-либо извинялся.

– Дорогая, позволь мне высказаться. Мне жаль, что я не был более хорошим отцом. Я, наверное, немного потерялся. Лет этак на десять. – Он рассмеялся, из-за чего набрал полный рот соленой воды, а потом продолжил: – Похоже, что можно как-то выскочить из своей жизни, а потом будет трудно попасть обратно. Но благодаря вам я смогу вернуться. – У него на лице появилась очень грустная улыбка. – Я понимаю, как вам было плохо. А что насчет Ноа и ШИКа… ну, иногда даже хороший человек принимает неправильное решение.

Для меня это было как подарок.

Как возможность вернуться.

Как бы банально это ни звучало, я хотела бы быть шатающимся человекостолбом, который старается привнести в эту жизнь радость, а не таким, который эту радость убивает.

Торча в воде, как буйки, мы с папой долго говорили о всяком, о трудном, а после этого поплыли еще дальше к горизонту.