Я покорю Манхэттен полностью

– Что б ты знала, Мэкси, больше макетов я не делаю. И тебе, по-моему, об этом известно, – ответил Рокко, буквально клокоча от ярости. Выпороть бы ее как следует, чтоб неповадно было! Надо же, так его одурачить! При одной мысли об этом Рокко так стиснул зубы, что они сразу заболели. И на этой бесстыжей дрянной маленькой сучке он был когда-то женат. Для нее же не существует на свете никто, кроме самой себя, эгоистка поганая… да еще и шантажировать его вздумала! И как при такой-то матери его Анжелика умудряется оставаться по-прежнему прелестной и неиспорченной, это настоящая загадка. Вот, значит, насколько выше оказались его гены! Да, после своего первого печального опыта с Мэкси нет ничего удивительного в том, что он выкинул из головы всякую мысль о новой женитьбе. Да этот… позор для всей женской половины рода человеческого кого хочешь на всю жизнь отвратит от желания связывать себя брачными узами.

– Какого черта именно я должен этим заниматься? – рявкнул он. – Да я назову тебе десятки людей, кто мог бы сделать из этого… макет. Тут нет никакого секрета.

– Но ты сделаешь это лучше других, – упрямо настаивала на своем Мэкси.

– Ну, положим, немного лучше. Подумаешь, какая разница! Главное, что будет в самом журнале, а не в макете. Никто не смотрит, красная страница или нет, людей интересует ее содержание.

– С содержанием будет все о'кэй. Я и не прошу тебя помогать мне в этом, от тебя мне нужно узнать, как его лучше преподнести.

– Хм-м… «О'кэй». Надо же, и все из твоей собственной головы? А ты знаешь, что «Тайм», к примеру, специально держит в штате целую команду головастых людей, которая должна выдавать новые идеи? У них там, между прочим, восемнадцать человек, включая Столли, который основал журнал «Пипл», и Фанера из «Роллинг Стоун», и все они работают как черти, день и ночь! А в придачу еще семнадцать внештатников и пятнадцать консультантов по издательским делам. Это обходится журналу в три миллиона долларов в год! Пятьдесят человек во главе с Маршаллом Лебом, который в свое время обеспечил успех такого издания, как «Мани». Да это же лучшие мозги, которые «Тайм» смог купить! Они только что подготовили макет «Женской недели» и еще одного еженедельника – «Инвестор», не считая более мелких. С обложками и всем остальным. Ну как тебе?

– Меня это не беспокоит. Не верю я во все эти команды. Генри Люс[47], вероятно, тоже не очень-то верил – при жизни. И отец мой им не верил. Ты что, Рокко, намерен сидеть тут всю ночь и болтать об издательских делах или, может, все-таки займешься моим макетом? – спросила Мэкси, не повышая голоса.

Ее растрепанные в продуманном художественном беспорядке волосы не давали возможности Рокко увидеть, как кожа у нее на голове зашевелилась от ужаса: боже, что, если кто-то из мозгового треста «Тайм» додумался до ее проекта?

– Я хочу поговорить с Анжеликой насчет пилюль. Как только она поймет, к каким последствиям это может привести в ее возрасте, я тут же ухожу.

– Можешь не беспокоиться, – возмутилась Мэкси. – Идиот! Да я и близко не позволю ей подойти к этой мерзости. Ты и раньше никогда не понимал моих шуток. Одна из твоих многочисленных проблем. Теперь насчет Анжелики. Сегодня как раз тот вечер, когда я позволяю ей смотреть ТВ, и она не любит, чтобы ее в это время отвлекали.

Мэкси подошла к столу, взяла макет и швырнула его Рокко с таким бешенством, что он не смог увернуться.

– Дерьмо!

– Вот именно. Поэтому-то ты мне и нужен. Садись и читай.

– Три минуты – больше я ему не уделю. Дрянь ты, больше никто. Лживая дрянь. Я посмотрю только потому, что Анжелика знает, что я пришел. Если я откажусь поглядеть на твое дерьмо, ты такую вонь разведешь… Что это еще за «Би-Би»? Ну и названьице для журнала! Так монахи называют напиток, которым они запивают свой обед, – фыркнул Рокко, приступая к чтению.