– По-прежнему уверена, что все должны плясать под твою дудку? Нет, это просто невероятно, можно даже сказать, восхитительно – такая приверженность к прошлому. Прямо как доисторическое животное какое-нибудь. Стоит по уши в тине – и дышит!
– Хорошо, – вздохнула Мэкси. – Будь по-твоему. Пришли мне одного из тех, кого ты знаешь, только самого лучшего. Да, Рокко, пока ты не ушел, я бы хотела показать тебе несколько проспектов.
– Проспектов? О чем они?
– Это насчет пансионатов в Швейцарии. С полдюжины считаются очень хорошими. Пора послать Анжелику в приличную школу. Не только из-за французского и горных лыж. В городе ее окружает масса дурных влияний. Не мне говорить тебе, что в школах здесь продают и «травку», и ЛСД, и «ангельскую пыль»[48]. Все ее знакомые ребята какие-то слишком хипповые. Надо перевести ее в Швейцарию. Летом ты сможешь с ней видеться, когда она не будет в лагере. И на Рождество тоже, если уж очень соскучишься.
– Ты… ты… – Он буквально задыхался от злобы.
– О, мне так приятно, что ты передумал, – проворковала Мэкси. – Когда я могу рассчитывать, что ты его закончишь?
– Когда ягненок трижды махнем хвостиком, – проскрежетал он.
– Что это должно означать? Неделя? Две?
Он сгреб ее в охапку и, швырнув на кровать, больно шлепнул ладонью по заднице.
– Раз, – прорычал он. – Два! – Рокко шлепнул ее вторично. – И три!
– Трус! – задыхаясь от обиды и боли, крикнула Мэкси.
Она попыталась как можно сильней ударить его в пах. Крякнув, он снова хлестнул ее по заднице, падая на кровать от резкого удара, пришедшегося по его колену. Схватив Рокко за волосы, Мэкси стала тянуть изо всех сил, пока он попытался найти точку опоры чтобы встряхнуть ее до хруста костей. Кое-как Мэкси в самый последний момент удалось вывернуться, прежде чем его пальцы успели вцепиться в ее плечи. Согнувшись почти как при нырянии с вышки, она обеими руками ухватила его за член. Рокко замер. Господи, сверкнуло у него в мозгу, да она же меня кастрирует!..
Ни тот ни другой не шевельнули ни одним мускулом, в молчании, прерываемом только учащенным дыханием, ожидая следующего шага.
Пауза явно затягивалась, и Рокко с отвращением осознал, что его член, зажатый, как тисками, руками Мэкси, начинает набухать, становясь все тверже и тверже. Поделать хоть что-нибудь с этой чертовой штуковиной Рокко уже не мог. Он попытался освободиться от ее рук, но хватка оказалась мертвой. Примерно через полминуты он уже не так энергично пытался высвободиться из плена ее рук, и стоило Мэкси почувствовать эту перемену, как она отпустила одну руку и расстегнула молнию на его ширинке. Пальцы другой руки несколько расслабились: теперь это была уже не хватка тюремного сторожа, а прикосновение женщины, то сжимавшей, то отпускавшей своего пленника – с той волнообразной последовательностью, которой Рокко никогда не мог противостоять.
– Сука, – прохрипел он.
– Заткнись, – прошептала она, начиная ласкать его член нежными, еле ощутимыми прикосновениями, в то время как пальцы другой руки, расстегнувшей молнию, мягко сжимали его мошонку.. Он сам яростно расстегнул пряжку на поясе и опустил брюки и эластичные плавки ниже колен, чтобы расширить для нее поле деятельности, но Мэкси продолжала заниматься исключительно его пенисом, не отвлекаясь на что-либо другое. Главное для нее было не дать ему сообразить, что происходит. А член – и это знает каждая женщина – думать не умеет. Ее пальцы чувствовали, как, становясь больше, он все сильнее подрагивает, вырываясь от нее, когда она принялась лизать набрякшую плоть языком, продолжая это до тех пор, пока не услышала стона удовольствия, вырвавшегося из груди Рокко помимо его воли. Она медленно проводила языком – снизу вверх, время от времени замирая как бы в нерешительности – продолжать ей или нет; но вот, решившись, она взяла в рот весь член, насколько это было возможно, и немного пососала, крепко обхватив губами, чтобы затем снова возобновить неторопливое продвижение языком снизу до явственно обозначившегося и такого нежного на ощупь рубежа у основания головки. Здесь она задержалась: ее язык превратился в раскаленную маленькую стрелу, облетавшую головку со всех сторон; однако брать ее в рот она не спешила. Он сам должен об этом попросить, решила она, сбросив нижнее белье так осторожно, что Рокко даже не успеет заметить быстрого движения под юбкой.
– Пожалуйста, – услышала она его выдох. –
