Сидя за столом Мэкси, он быстро, одну за другой, проглядывал страницы. Мэкси, затаив дыхание, следила за выражением лица: удастся ли ей угадать его реакцию? Уже четыре с лишним года они вообще не виделись. В свои семь лет Анжелика была уже достаточно взрослой, чтобы лично передавать ее от одного другому. Иногда операция по доставке дочери поручалась Эли. Господи боже мой, и каких только ошибок не совершают девушки, и все из-за мужской красоты. Вот и сейчас Рокко выглядит почти совершенно так же, как в день их первой встречи. Но сейчас его красота на нее не действует, как если бы он был человеком-невидимкой. Как если бы перед одним из «Анонимных алкоголиков» с двадцатилетним стажем поставили бутылку джина. Интересно, как скоро он начнет толстеть и лысеть? Это же неизбежно – всего лишь вопрос времени. Что-то с ним все-таки неладно. Сколько вокруг него вьется девиц, о них ей рассказывала Анжелика, а он до сих пор не устроил свою судьбу. Между тем ему уже тридцать шесть, и ни днем меньше. Еще немного – и он превратится в одинокого печального холостяка… Для Анжелики это плохо: старые холостяки рано умирают. Но почему он все не реагирует? Проглядел статью Киссинджера, все эти божественно снобистские фото Нэнси – и даже глазом не моргнул. Сукин сын! Не хочет, чтоб я испытала удовлетворение. Ладно, начхать мне на его мнение… «Би-Би» – журнал для женщин, а не для продажных журналистов, которые не гнушаются рекламными роликами на ТВ! Конечно, для Анжелики хорошо, что он зарабатывает кучу денег, но совершенно очевидно: радости в его жизни маловато, если у него постоянно такая кислая физиономия.
Долистав макет до конца, Рокко плотно прихлопнул обложку и отодвинул его в сторону.
– Ну и за сколько ты намерена его продавать?
– Рокко! Ты хочешь сказать, что у него есть… шанс быть проданным? Ты же не стал бы об этом спрашивать, если бы… если бы не думал, что макет удался?
Мэкси в возбуждении забегала взад-вперед по комнате, чувствуя такое безмерное облегчение, которого она еще минуту назад и представить себе не могла.
– Да… в нем есть некоторые достоинства. Я хочу сказать, что именно некоторые. Видит Бог, Он в чем-то даже привлекателен… как отражение твоего перекрученного ума. Несколько экземпляров наверняка разойдутся.
– Я хочу поставить полтора доллара.
– С ума сошла. За такой мизер!
– Но ведь столько берут за «Пипл». И все покупают.
– Честно говоря, Мэкси, мне не очень-то хочется тебя учить, но ты называешь журнал, у которого один из самых больших тиражей в стране. Его продают на контроле во всех супермаркетах, и хозяйки при выходе из магазина почти автоматически суют его в свои тележки.
– Но «Би-Би» как раз там и будет, – спокойно бросила Мэкси. – Он рассчитан на тех же хозяек плюс читательниц «Космоса» и «Хорошего дома». Женщины, Рокко, женщины. В этой стране полно женщин, которые с радостью купят журнал, который готов принять их
– Где ты украла эту свою идею? – заинтересовался Рокко.
– Она сама явилась ко мне. Однажды взяла и с неба свалилась.
– За полтора доллара ты должна издавать его приличным тиражом – по крайней мере четыре… нет, пять миллионов, чтобы на этом заработать. Реклама, и еще раз реклама. Ты, я вижу, витаешь в облаках. Держу пари, у тебя даже нет своего распространителя.
– Можешь держать, если хочешь, я твоих денег не возьму, – с достоинством парировала Мэкси. – Я прекрасно понимаю, что все это рискованное начинание, но риск – мое любимое занятие. Так вот, меня не интересуют какие-то отдельные группы читателей. Я заинтересована в массовом рынке. Не получится – что ж, надо снова становиться за чертежную доску.
– Все слова, одни слова. Чьи деньги ты собираешься профукать? Лили?
– Вообще не собираюсь этого делать. И хватит нам пререкаться. Единственное, что мне надо, чтобы полуторадолларовый. журнал выглядел на миллион. Пусть бумага у нас и не такого качества, как «В городе и за городом», пусть обложка не по всем канонам, ты все равно это сможешь сделать с помощью графики. Наш журнал даст тебе шанс снова продемонстрировать свои трюки на белом пространстве. И никто, никакие «Дженерал Фудс» или «Дженерал Моторс», не будет мешать тебе исполнить свой номер. Свобода, Рокко! Я предоставляю тебе полнейшую свободу самовыражения! Ты опять сможешь стать честным художником. В сущности, это ведь одолжение с моей стороны, Рокко, хотя ты, кажется, этого не понимаешь. Ты, между прочим, мог бы быть и повежливее.
– Все-таки ты сука!
– Признайся, ты же не сможешь упустить свой шанс?
– Ошибаешься. Я пришлю тебе первоклассного вне-штатника. Да у меня самого пятьдесят основных клиентов, не считая разовых заказов. У тебя что, мания величия? Думаешь, я имею время возиться с макетом нового журнала? Это же серьезная работа.
– Мне нужен только ты.
