Лива наконец перевела на меня свои зелёные глаза. На долю секунды показалось, что в них промелькнуло понимание и принятие, вот только на деле прозвучало совершенно не то, что я ожидала:
– А ты хоть раз пыталась что-то сделать? Я с самой школы подстраиваюсь под тебя, выгораживаю и говорю, что ты не чудачка, а классная девчонка. Говорю, что с тобой интересно, весело, что ты одна можешь меня понять. А на деле? Что в итоге я получаю взамен? Прости, Лив, я не хочу с тобой ехать на твой долбанный фестиваль, мне важнее экзамен по зарубежной литературе, – передразнила она. – На самом деле тебе плевать и на меня, и на мои чувства. Ты себя оправдать хочешь. Привыкла жить в своём мирке? Вот и продолжай в нём жить. Одна. А я устала.
Подруга яростно вынула из кармана несколько купюр и бросила их на столик. Она даже не посмотрела на меня, когда в несколько шагов, маневрируя между столиками, преодолела расстояние до выхода из заведения и исчезла в потоке людей. Я не успела и слова вставить, чтобы объясниться, и продолжала неподвижно сидеть на своём месте. Обида сдавила горло, защипало нос.
Только плакать сейчас не смей!
За окном тоже заморосило.
Ну уж нет, так я это не оставлю! Желание всё обсудить подняло меня со стула и понесло к выходу вслед за убежавшей Ливой. Я намеревалась поговорить и помириться (или только поговорить), хотя не чувствовала своей вины. К тому же я не до конца понимала, что именно нужно сделать и что будет уместно в данной ситуации: столь бурная ссора случилась между нами впервые.
Уже через минуту, выбравшись из очереди, что выстроилась за напитками на вынос, я стояла под дождём, высматривая в прохожих знакомый тёмно-синий пиджак. Подруги не было видно, она словно растворилась в воздухе или упорхнула точно птица. Я крутила головой туда-сюда. Некоторые прохожие косились, наверняка думая, что я какая-то чокнутая. Ну и пусть! Мне было важно разрешить всё мирным путём, выйти из ситуации с наименьшими потерями, чтобы между нами с Лив не было никаких недопониманий.
Я почти отчаялась и хотела брести к автобусной остановке, когда на другой стороне улицы заметила, как между спешащими в укрытие людьми маневрировала девушка. Мне хватило взгляда, чтобы узнать в ней лучшую подругу.
Я понеслась параллельно ей.
– Лива! Хей, Лив!
Дождь шёл словно в последний раз. Крупные капли стекали по моей одежде, проникали под ткань тонкой бежевой рубашки, отчего становилось зябко и неприятно. Я жалела, что не захватила зонт. Но кто же знал? В утренних новостях весь день прогнозировали палящее солнце, а не унылый ливень.
Подруга меня не замечала. Надежды я не теряла: дальше появлялась возможность встретиться на перекрёстке. Только бы подруга никуда внезапно не свернула.
– Лив!
Прохожие от меня уже шарахались. Наверное, теперь я точно походила на сумасшедшую, которая только что сбежала из психбольницы, если судить по виду: насквозь промокшая рубашка, джинсы с подтёками, прилипшие к лицу пряди светлых волос, может быть, ещё и тушь размазалась, потому что не водостойкая. Однако в этот момент мне было искренне на это плевать. Впервые я не задумывалась о том, как выгляжу перед незнакомцами.
– Оливия! – рявкнула я, не сдержавшись, когда мы почти подошли к месту, где дороги соединялись.
Полным именем подругу я называла только в редких-редких случаях. Она выросла без матери, та бросила девочку, когда ей было пять, и укатила за границу в поисках лучшей жизни. Спихнула дочь матери, то есть Ливиной бабушке, и теперь стабильно каждый месяц присылала деньги. Лива говорила, что ей подачки не нужны, но я догадывалась, что от денежной помощи она всё-таки не отказывается. Подруга свыклась, вот только полное имя всё равно ассоциировалось с несостоявшейся матерью.
Уж это Корнилова мимо ушей не пропустила: остановилась и удивлённо посмотрела в мою сторону. Выглядела она ничуть не лучше меня: её каштановые волосы также слиплись, на пиджаке появились разводы.
Дождь ещё больше застилал глаза. Что я вообще здесь делала? На кой чёрт понеслась за человеком, который ни во что не ставит моё мнение и желание? Да ещё этот дурацкий дождь! Злость на себя и Ливу поднималась внутри, как пар в тридцатиградусный мороз. Ливень и прохлада морозили кожу, доставляя дискомфорт. Но чтобы повернуться и уйти почему-то и мысли не было. Видимо, внутренний перфекционист решил устроить бунт и довести дело до логического завершения.
– Стой там, нам нужно нормально поговорить!
Я вышла на проезжую часть без задней мысли. Впереди маячила только одна цель – поговорить с подругой, что оказалось полнейшей ошибкой. Со скрипучим лязгом автомобиля и визгом шин вернулся слух, и сотни звуков накрыли меня с головой. От этого напора сдвинуться с места я не смогла, а, может, не хотела, догадываясь, что слишком поздно спасаться. Вокруг кричали люди, гудели автомобилисты, но было бесполезно. Я видела два ярких жёлтых огонька, медленно надвигающихся на меня, и просто ждала неминуемого исхода. Да и зачем что-то предпринимать, если всё решено?
Дождь стекал по лицу, одежде, забирался в обувь. Было всё равно.
