Я закрыла глаза.
Удар. Полёт.
Как же я всё-таки не люблю дождь! Особенно сегодня, когда мы с Лив наконец-то решили прогуляться в парке, посидеть в кафе и хорошо провести время. Лива. Лучшая подруга ещё со школы. Она единственная была на моей стороне, когда я только перевелась в новую школу, а теперь, кажется, больше никогда не заговорит. Ох уж этот дождь! Эй, погода, предупреждай, когда снова заплачешь!
Снова удар. Боль. Странный импульс, прошедший через всё тело. Обволакивающая и усыпляющая темнота.
Мне шесть. Я осознавала это так же чётко, как видела перед собой гору из всевозможных игрушек. Ещё вчера я задувала свечки на праздничном торте и наслаждалась такими редкими моментами рядом с родителями, когда они всецело принадлежали только мне, а не насущным делам Розеи. Однако уже сегодня всё снова вошло в прежнюю колею.
Со стороны могло показаться, что мама, сидя на широком диване, гипнотизировала стопку бумаги, но на самом деле она мысленно считывала импульсы, исходящие от слов, которые собственноручно вывели Советники страны. Так она могла уловить настроение писавшего, его настрой и полноту передаваемой информации. А папа с самого утра бегал по коридорам Башни Советов и решал те самые насущные проблемы.
Пол, на котором я сидела, был усеян игрушками разных размеров, форм и цветов. Их было много-много, что, казалось, нет конца и края, даже глаза разбегались от такого многообразия. Некоторые новые, ещё не распакованные, – вчерашние подарки. Что-то я уже успела опробовать, но убрала в сторону. Теперь сидела и снова сосредоточенно выбирала, чем же поиграть. Сложно-то как!
Схватила небольшую выпуклую звезду, наполненную жидкостью и мелкими предметами – звездочками. На другой стороне, внутри игрушки, я заметила нарисованную картинку: планеты и созвездия. Они напоминали те, которые мы с родителями периодически наблюдали ночью, когда поднимались на крышу Башни Советов. И сейчас яркое изображение привлекло внимание. Я не открывала от него свой взор. Потрясла игрушку, и внутри всё забавно забулькало, что меня рассмешило. Бульк-бульк-бульк. На мгновение я остановилась и снова завороженно уставилась на рисунок. Он манил. Планеты точно задвигались, приближались и тут же удалялись. Вот-вот – и выйдут за пределы пластиковых оков.
Чудо не случилось. Я потрясла звёздочку ещё пару раз, надеясь повторить эффект, но не вышло, и выбросила её к другим подаркам. Надоело.
– Алекс, так нельзя, играй осторожно, – над головой раздался твердый мамин голос.
Я подняла на неё глаза. Меня охватило странное ощущение, словно кто-то раскрыл окна, впуская в комнату прохладный летний ветерок. Мама была стройной, облаченной в длинное коричневое платье. Я знала, что ткань мягкая на ощупь. Вся наша одежда шилась из одного материала, название которого оставалось для меня загадкой. Брови мама хмурила. Обычно распущенные светлые волосы она сегодня собрала в высокую причёску.
– Прости, – пролепетала я. – А что ты делаешь?
Мне показалось, что первые за несколько часов слова от мамы вполне годились для дальнейшего общения. Я поднялась на ноги, собираясь подойти к ней ближе, чтобы хотя бы глазком взглянуть, чем она там занималась. Вот только всего один уверенный жест остановил меня на полпути.
– Алекс, милая, поиграй в игрушки и не мешай маме. Это очень важно.
Она даже не посмотрела в мою сторону. Всегда так! Почему, когда я так сильно в них нуждаюсь, они зарываются в работу? Я плюхнулась обратно. В груди разлилась щемящая обида, и тотчас по щекам покатились слёзы. Одна. Другая. Я всхлипнула громче, чем ожидала, и мама обернулась. Она, отложив дела, тут же оказалась рядом.
– Эй, детка, не плачь. Ты чего? Извини, извини, – её нежные руки обхватили моё тельце, заключая в объятия. Я продолжала всхлипывать у неё на груди. – Алекс, милая, не плачь. Прости, что повысила на тебя голос.
– Я не из-за этого плачу, – честно призналась я.
– А из-за чего?
– Вы с папой всё время работаете! Я хочу с вами поиграть, но вы отказываетесь! Это нечестно!
И снова всхлипнула.
Мама отстранилась, её лицо было близко, и я смогла разглядеть морщинки вокруг глаз и губ, бледность и усталый взгляд. Несмотря на это, мамины голубые глаза пронзительно-нежно смотрели в мои. Она едва-едва заметно улыбалась. Я хлопала ресницами.
– Послушай, дорогая, я понимаю, что мы с отцом сейчас мало уделяем тебе время, но мы всё ещё любим тебя. Сильно-сильно. Слышишь? – Я кивнула. – Мы тебя никогда не оставим, мы будем с тобой рядом до самого-самого конца.
– Обещаешь?
– Конечно, маковка, обещаю.
Становясь старше, я знала, что родители – важные люди в стране, и рядом со мной они не могут быть всё время. Они оставались моими родителями при любых обстоятельствах, однако в детской душе всё равно зарождался страх, что рано или поздно мама и папа покинут меня окончательно, несмотря на обещания. Я хотела этого меньше всего на свете, поэтому при любом удобном случае ловила их взгляд, жест, прикосновение, чтобы оставить ощущение родительского присутствия как можно дольше.
