— Она часто опаздывала и не справлялась с поставленными задачами, — уклончиво ответила мать, отвернувшись обратно к кастрюле. — Она несколько изменилась после того, как ты уехала. Понимаешь, ты всегда была якорем, который останавливал Дженни и возвращал на место. После твоего отъезда, рядом больше не было того, кто бы её отдёргивал и говорил, когда ей следует остановиться. Дженни стала слишком разгульной и неуравновешенной, поэтому ей сложно было устроиться на новую работу. Ей это совершенно не было интересно.
— А университет? Насколько я помню, она продлевала учебный год несколько раз. Ты говорила, что она его закончила.
— Ты не думаешь, что если бы она закончила, то мы бы позвали тебя на выпускной?
— Значит…
— Её отчислили на втором курсе, — призналась Алана. — Она действительно брала академический отпуск на первом курсе, но, когда вернулась, не смогла долго проучиться. Дженни не хотела говорить тебе об этом, поэтому, когда пришло время, мы просто сказали тебе, что она окончила университет.
Рэйчел удивлённо вздохнула и опустила руки. Алана выключила газ и сняла с плиты кастрюлю, чтобы вылить воду. Рэйчел молча смотрела за действиями матери, наблюдая за тем, как та продолжает готовить ужин, даже не удосуживаясь обернуться к дочери и посмотреть ей в глаза. Их молчание затягивалось, и когда мать уже стала разогревать соус на сковородке, Рэйчел не выдержала и спросила:
— Зачем мне врать?
— Дженни было стыдно, — просто ответила Алана, продолжая заниматься ужином. — Когда её отчислили, она совсем поникла. Ей было стыдно перед тобой, ведь, в отличие от неё, ты поступила в университет получше и прекрасно там училась. Ты была хорошей девочкой, которая чётко шла к своей цели. У тебя были высокие оценки, стипендия и хорошая работа. А у неё? У неё ничего этого не было. Она ничего не смогла добиться.
— Но… этот так на неё не похоже, — прошептала Рэйчел. — Дженни была умной, я была уверена, что у неё всё хорошо с учёбой.
— Возможно, она бы и окончила университет, если бы действительно уделяла время учёбе, но это было далеко не так.
— О чём ты?
— Как я говорила, у неё больше не было якоря в виде тебя, которая бы говорила, когда стоит остановиться в нужный момент. Дженни стала слишком много времени уделять развлечениям. Она гуляла до поздней ночи, общалась с друзьями, ходила на вечеринки и тому подобное. Как ты понимаешь, она прожигала свою жизнь.
— Она что-то употребляла? — выдавила из себя Рэйчел.
Алана оставила сковородку в покое и обернулась обратно к дочери, впервые взглянув ей в глаза. На загорелом лице как никогда теперь были видны морщинки, которые Рэйчел не заметила по приезду. Её мать была уже немолода, и, если Дженни действительно вела разгульную жизнь в последнее время, Рэйчел представляла, сколько нервов было потрачено. Она задержала дыхание, боясь услышать ответ матери, ведь это бы всё поменяло.
— Да, — ответила хриплым голосом Алана. — Сначала это был алкоголь. Потом, я так полагаю, была трава и лёгкие наркотики.
Рэйчел выдохнула так резко, будто её ударили в живот. Она опустилась на стул и прикрыла рот рукой, во все глаза смотря на свою мать. У неё и в голове не укладывалось, что Дженни могла ступить на этот путь. Её сестра, которая никогда бы так не поступила. Это было просто немыслимо, и самое ужасное было то, что от неё всё это время скрывали.
— Как такое возможно?!
— Мне жаль, — выдохнула Алана. — Дженни скрывала это, а я не могла достучаться до неё. Она уверяла меня, что мне это только кажется, но я же не слепая. Я догадывалась обо всём. Спустя время, я виню себя за то, что оказалась плохой матерью. Я не должна была допустить всего этого. Думаю, это и стало виной того, что у неё появился рак.
— Рак может появиться и у здорового человека, — выдавила из себя Рэйчел.
— Я понимаю, дорогая, — прошептала Алана дрогнувшим голосом. — Просто…
Её плечи поникли, и она отодвинула стул, рухнув на него без сил. Трясущиеся руки потянулись к лицу и закрыли глаза, которые наполнились слезами. Рэйчел будто контуженая сидела на месте, не в силах подняться и успокоить свою мать. Она смотрела, как Алана справляется со своим горем сама, и от этого появился ком в горле. Рэйчел хотела уже найти в себе силы и заговорить с матерью, когда та резко утёрла слёзы и взяла себя в руки.
— Теперь ты знаешь всю правду.
— Этого бы не произошло, если бы я не уехала, — прошептала Рэйчел, чувствуя поднимающийся холод по телу.
— Не говори так, — оборвала её мать. — В этом нет твоей вины. У вас разные жизни, и каждый должен был отвечать за свои поступки. Вы обе выбрали свой путь, и Дженни просто пошла не той дорогой. Какой бы она ни стала, она всё равно будет в наших сердцах, и ты должна её помнить всё тем же светлым человеком, каким она была.
