Наверное, тоже к котам-баюнам на квартирник собрался, а тут – на тебе! – Яга в позе лотоса белой вспышкой чуть дом не подожгла! От такого зрелища и дара речи лишиться можно.
– Я? Я… это…йогой занимаюсь, энергию кундалини пробуждаю…ага… – соврала я и быстро убрала узелок, а потом, поднимаясь на ноги, заметила, как ошарашенно смотрит на меня собеседник, и добавила: – Мы ж, бабоёги, по правилам регулярно йогой этой заниматься должны! Ну, чтобы в форме себя держать бабояговской!
– А! – почтительно отозвался гонец. – А это что такое – «ёха» и «кундалиния» твоя?
Он очень забавно произносил первое слово с эдаким налётом южнорусского «геканья».
– Это… как бы тебе объяснить… философия познания мира, выраженная в разных позах, – уклончиво ответила я. – В общем, как примешь нужную позу, можно свою «кундалинию» гнуть!
– А мне ею заниматься можно … ёхой? – восторженно взглянув на меня, спросил гонец.
– Можно, милок! Только гуру надо найти, учителя то есть! – сказала я, усмехнувшись, и представила, как гонец сидит, закинув ногу за ухо, и медитирует.
– А если я не один, а с Нежданой, дочерью боярской, заниматься буду, можно? – простодушно уточнил он.
– Можно, но только после свадьбы! Тогда, кстати, и гуру не понадобится! Правда, это будет уже не йога, а камасутра! – строго сказала я, немного подумав, и пока мой собеседник напряжённо переваривал сказанное мной, скрылась в темноте, пряча за пазухой узелок.
Странное дело: сейчас янтарь в нём снова был прохладным и лёгким. Чудеса! Я торопилась на свидание, но решила сделать небольшой крюк и проверить, хорошо ли охраняют Пупса. Королевич, хотя и не был героем моих грёз, всё-таки очень интересовал меня, словно пустил корни у меня в душе. Я заглянула в коридор, где располагалась его темница, и видела такую картину: княжеские гриди, ходившие дозором туда-сюда, нет-нет да и останавливались у двери, чтобы перекинуться парой слов с Ванадием. Речь, видно, шла о любовных похождениях – любимая мужская тема. Я встала так, чтобы гриди могли меня видеть, и жестами показала, чтобы они прекратили болтовню. Воины мгновенно втянулись во фрунт и каменно замолчали, а Ванадий, который не мог меня видеть, продолжал говорить.
– Я думаю, что между влюблёнными не должно быть никаких тайн! Так ведь? Вот у нас в королевстве, да и в вашей стране, у каждого есть имя напоказ и тайное имя, которое знают только самые близкие. Высшая степень доверия и любви – это когда твой избранник назовёт тебе своё тайное имя, не так ли? А вы знаете тайные имена своих возлюбленных? Нет? А любят ли они вас на самом деле, если не сказали самое главное?
Гриди продолжали молчать, не смея даже дышать, когда на них сурово смотрит Баба Яга. Я погрозила им пальцем и пошла к выходу. Как ни странно, слова Ванадия продолжали крутиться в моём мозгу. «А вы знаете тайные имена своих возлюбленных? Нет?» Странное совпадение, ведь Рагне Стигг не назвал мне своё имя. Былые сомнения снова всколыхнулись во мне с новой силой, и я поспешила туда, где шелестело волшебное дерево и ждал орк, пока новая трещина недоверия не тронула фундамент нашей грушевой идиллии.
На этот раз груша казалась выше, чем в ту нашу первую волшебную встречу, а ещё она как-то очень тревожно шелестела, словно хотела что-то сказать, хотя ветра не было. Я перешла на лёгкий бег и пару раз споткнулась о маленькие бугорки. По-моему, в прошлый раз их не наблюдалось! Что это за кочки такие? Такое ощущение, что из-под земли прорывалось нечто неописуемое, как, например, грибы, буравившие почву своими шляпками – огромная сеть грибницы (откуда же взялась она вокруг груши?). Только грибов мне не хватало! Может, в Запенде растут какие-нибудь подгрушевики? Я ступила в тень, отбрасываемую кроной, и увидела, что Рагне Стигг стоит у ствола, прислонившись к нему лбом.
– Что-то случилось?! У тебя голова болит? – встревоженно спросила я, положив руки на его могучие плечи.
– Ты в большой опасности! – Рагне Стигг повернулся и обнял меня, пробудив во мне всплеск радости и желания.
Именно так, наверное, и надо было понимать выражение: «за ним, как за каменной стеной». Я всегда мечтала о том, чтобы рядом был тот, кто заслонит меня от всех бурь и бед. Конечно, женщина вполне может сама справиться со всеми жизненными проблемами, но порой очень хочется быть слабой и любимой.
– Но мы же всех обезвредили! – растерянно проговорила я. – От кого может исходить опасность? Злые феи убрались восвояси, все подозреваемые под стражей, татей победили…