Я вышла за частокол, окружавший селение, в центре которого располагались княжеские хоромы, беспрепятственно миновав сонно клевавшую носами стражу. В другое время я бы хорошенько попеняла воеводе и гридям из дозора, что те халатно относятся к исполнению своих обязанностей, когда надо было бы относиться кольчужно и мечно, если можно так выразиться, но сейчас такая халатность была мне на руку: никто не заметил ухода Бабы Яги. Может быть, и враг наш тоже дремлет и проспал моё исчезновение? С мыслью об этом я ускорила шаг, чтобы поскорее миновать открытую местность. Но враг не дремал! Я почти добралась до опушки окрестного леса, когда сверху послышалось вялое, даже какое-то кряхтящее карканье:
– Ягуня! Обожди! Куды ж ты так свистолупила-то, сердешная! Даром, что одна конечность твоя костяная, я за тобой и на крыльях поспеть не могу, лань ты быстроногая, коза безрогая! Притормози! Задыхаюсь я!
Я остановилась и, задрав голову вверх, увидела Воронессу. Та, тяжело взмахивая крыльями, была уже совсем близко. Что с ней делать? Ведь её глазами мой загадочный враг может организовать слежку за мной, а там и до нападения недалеко. Я могла бы легко оторваться от нее и убежать – Воронесса была на последнем издыхании; но разве так поступают с друзьями? Ведь, если твой друг заболел или ошибается, от этого он не перестаёт быть другом! Тем временем ворона, обессилев, стала валиться прямо на меня, и я поймала её в цветастый платок, быстро завернув так, что только длинный клюв остался торчать наружу.
Воронесса громко протестовала и пыталась вырваться, но я крепко зажала её под мышкой и остановилась на опушке, с благоговейным страхом взирая на высокие мрачные ели, похожие на тёмный частокол, отделявший владения лешего от людских троп. А самое главное – я понятия не имела, куда мне идти. Может клубочек поможет? Я положила синий клубок на землю, но он даже и не подумал покатиться, указывая путь; наверное, не к лешему привести должен был. Пришлось убрать его обратно в вещмешок до лучших времён, которые, я верила, обязательно настанут.
Собравшись с духом, я всё-таки шагнула под сень еловых ветвей. Мне даже показалось, что они подозрительно тянутся ко мне, как огромные зелёные корявые ручищи. А, впрочем, ничего удивительного: я же, можно сказать, важная шишка, а шишкам в лесу самое место! Стоило подумать об этом, как мне в висок действительно осторожно ткнулась шершавая шишка, словно кто-то намеренно бросил её так, чтобы она не причинила мне вреда. Я повернулась, желая увидеть шишкометателя, но его и след простыл, зато мне бросилась в глаза заросшая лесными цветами живописная тропинка, уводящая вдаль.
Цветы пробивались сквозь опавшую хвою, словно маня меня за собой. Это приглашение? Как трогательно и символично! Леший уже начинал мне заочно нравиться (конечно, не как возможный ухажёр, а как личность!). А ещё мне вдруг безумно захотелось сплести венок. Я отправилась вперёд по тропинке, срывая кустики сиреневой буквицы и розового иван-чая вперемешку с листьями папоротника и соединяя их в одну безумную композицию, напоминающую нечто среднее между русифицированной версией икебаны и свитым птичьим гнездом. Обстановка оказалась на редкость романтичной. Было ощущение, что кто-то будто специально заботливо подсовывает мне цветок за цветком, один другого краше. Таким образом, я и не заметила, как зашла далеко в лес. К тому времени мою голову уже украшала восхитительная благоухающая конструкция, и даже Воронесса перестала биться и причитать, наверное, смирившись с судьбой.
Цветочная тропа закончилась, будто оборвавшееся на полуслове признание в любви, и я только сейчас вдруг ощутила, каким страшным может быть некогда приветливый лес. Здесь, в чаще, куда меня привела тропинка, ели казались такими тёмными, будто источали вокруг себя клубящийся мрак. На душе у меня тоже стало неспокойно. А вдруг леший задумал жестоко отомстить Яге, для этого и в чащу заманил? Я нервно осмотрелась вокруг, пытаясь понять, где может быть этот престарелый горе-жених. Ну что, мне его звать, что ли, и умолять о прощении? Как говорится, «Ни за сто!» Есть идея получше!
Я встала на оказавшийся поблизости пенёк, словно на табурет, и громко продекламировала юмористические стихи, которые очень подходили для этого случая. Когда-то я читала их на фестивале «Студенческая весна», и вот они пригодились снова:
Лес замер, слушая меня! Мне показалось, что каждая коряга здесь разумна и, того и гляди, выступит с литературной критикой или пришибёт меня забористым ответным хореем. Но обрывать речь на полуслове я не привыкла, поэтому решила продолжать: