— Дай им с дороги-то хоть умыться, мать, — сказал Юрий Иванович.
— Да-да! — повернулась она ко мне. — Милости прошу на кухню. Умывальник у нас там. А позже и баньку истопим.
— Не, мам, баньку сегодня не надо, — сказал Ден.
Я увидела, как он поморщился и улыбнулся немного беспомощно.
Дом оказался довольно большим. Три комнаты, кухня с изразцовой печью, кладовая и коридорчик. Мне показалось, что я очутилась в деревенской избе. Множество домотканых ковриков, вязаных салфеточек, фотографий в рамочках, украшающих оштукатуренные стены. И совершенно потрясающая резная мебель. Я подумала вначале, что это красное дерево XIX века. Но, проведя рукой по гладким замысловатым завитушкам на краю комода и приглядевшись к блестящей лаковой поверхности, поняла, что это современная работа.
С удивлением в гостиной я увидела возвышающийся на столе ЖК-монитор.
— А чей это тут комп? — спросила я заглянувшего в этот момент в гостиную Дена.
— Отца, — сказал он. — Он известный в городе краснодеревщик. Компьютер ему для работы нужен. Вся эта мебель сделана его руками, — добавил Ден, окинув комнату взглядом.
— Очень красиво! — искренне восхитилась я.
— Милости просим откушать! — раздался голос Нины Романовны, и она робко заглянула в гостиную.
Я увидела, что она уже переоделась в нарядное шелковое платье.
Потом мы сидели на кухне за большим деревянным столом, ели вкусные домашние пельмени, пили водку и разговаривали. Нас с Деном усадили рядом. Но ни о чем таком не расспрашивали. Ден вначале был немного напряжен, но видя, что я не собираюсь никому докладывать, что я замужем и к тому же снимаюсь в порно, успокоился.
Нам постелили в разных комнатах. Я уснула мгновенно, как только моя голова коснулась белой, пахнущей свежестью наволочки, натянутой на пышную пуховую подушку.
Утром, после завтрака молоком и домашними ватрушками, которые уже успела испечь Нина Романовна, мы отправились гулять. Я так привыкла к большим расстояниям, что хотела поехать на машине. Но Ден только улыбнулся, взял ключи от «Фиесты» из моей руки, бросил их на стол и потащил меня на улицу.
— Ножками, милая Вика, можно исходить весь мой город за несколько часов, — сказал он.
И действительно, мы быстро вышли в центр, и я, заметив какое-то кофе, захотела в него зайти.
— Ден, — спросила я, — вон там, что за место? Приличное?
— Это «Кофейня на Чехова», лучшая в городе, — ответил он и внимательно на меня поглядел. — А ты что, не наелась? Или ватрушки мамины не понравились?
— Что ты! Очень вкусные! Но я умираю, хочу крепкий черный кофе!
Кофейня оказалась удивительно уютной. Ден взял себе капуччино с корицей, а я эспрессо. Маленькие пирожные, напоминающие традиционную «картошку», только с орехом внутри, таяли во рту. Ден с легким удивлением смотрел, как я их уплетаю одно за одним. Потом не выдержал и заметил:
— Смотри, детка, растолстеешь! И раздавишь партнеров по съемкам.
Я тихо засмеялась, лукаво на него глядя.
— Это вы только притворяетесь, что любите стройных, — ответила я, вытирая губы салфеткой. — Народные поговорки говорят об обратном.
— Ну-ка, ну-ка! — заинтересовался он. — Мне как матерому журналюге очень интересно.
— Это ж всем известно, — рассмеялась я. — «Мужики не собаки и на кости не бросаются» — раз. «На досках я и в гробу высплюсь» — два. А вот еще: «Худая щепка — сухая щелка».
— Фу, как грубо, — скривился Ден.
— Сам попросил, — усмехнулась я. — И потом, я уверена, что эти поговорки уж точно не женщины придумали!
Выйдя из кофейни, Ден с чего-то решил, что мне необходимо осмотреть достопримечательности города. Мы прошли центральный парк и оказались на краю высоченного обрыва. С него открывался такой вид, что дух захватывало. Видны были начинающие желтеть поля с перелесками, поблескивающие ленты рек, деревушки с церквями. Свежий прохладный и ароматный ветер дул с полей, и я, закрыв глаза, вдохнула полной грудью и невольно улыбнулась.
— Пойдем в Успенский собор? — раздался голос Дена над моим ухом.
Я недовольно глянула на него.
— Не знаю даже. А что там такого замечательного?
— Фрески Андрея Рублева, — ответил он. — Тебе как искусствоведу, хоть и недоучившемуся, должно это быть известно.
— Я уже давно не искусствовед, — вздохнула я и посмотрела на возвышающийся белокаменный Успенский собор. — И кстати, все говорят только о Рублеве. Но редко упоминают имя не менее талантливого Даниила Черного. А его работы тоже есть в Успенском.
— Надо же! — непонятным тоном сказал Ден и удивленно на меня глянул.
— А ты знаешь, как появилась ваша знаменитая церковь Покрова на Нерли? — спросила я.
— Наверно, знал, но забыл, — смущенно засмеялся Ден.
— Белый камень для постройки Успенского собора привозили водным путем из Волжской Болгарии, — удивляясь своему менторскому тону, проговорила я. — Его выгружали на берегу реки Нерль. И по воле князя Андрея Боголюбского часть камня оставили на месте выгрузки для возведения церкви и там. Так и появилась Покрова на Нерли.
