И все же мне это весьма понравилось. Тот, кто это отчеканил, не без определенного низкопробного таланта. Джек-Потрошитель. Я, Джек. Я, Потрошитель. Жестоко и в то же время кратко; две общности объединяются неожиданным способом, глагол «потрошить» используется также в совершенно неожиданном значении, поскольку немногое из того, что я сделал, связано с потрошением. Но Джек-Резчик не пошло бы, поскольку этот термин, в данном случае абсолютно точный по смыслу, гораздо чаще используется при описании работ по дереву. Значит, пусть будет Джек-Потрошитель.
Подозреваю, веру в подлинность письма обеспечило дело с ухом. Какой бы забияка-журналист ни отчеканил термин «Джек-Потрошитель», он не мог наперед знать о том, что я в припадке безумия, охватившем меня на Митр-сквер, наброшусь на растерзанные останки миссис Эддоус и действительно отделю одно ухо от того места, где оно крепилось к голове. У меня в памяти не сохранилось то, как я это делал; этот временно́й отрезок абсолютно нечеткий, хотя, перечитывая свою последнюю запись, я вижу, что сохранил достаточно воспоминаний, чтобы записать их тотчас же после соития, хотя они быстро исчезли под волной сна, захлестнувшей меня.
Однако это случайное совпадение мгновенно придало посланию Джека-Потрошителя, со всей его зловещей глупостью относительно использования крови в качестве чернил, определенную известность. Для того чтобы прочно и надолго запечатать что-либо в общественном сознании, необходима какая-нибудь живая, красочная подробность, и мой благодетель, кем бы он ни был, обеспечил это. Ему следовало бы писать рекламные объявления!
Тем временем «двойной удар», как окрестили его в газетах, похоже, воспринимается как свидетельство крайне злобного высшего гения. Как мне хотелось бы, чтобы это было так! Если б я был таким гением, мне не пришлось бы так отчаянно импровизировать, так зависеть от везения. Но, похоже, никому и в голову не пришло, что второй удар был нанесен исключительно потому, что первый оказался таким неудовлетворительным, точно так же, как никто не догадывается, почему в моем послании слово «евреи» написано как «еувреи» и почему предложение лишено смысла, грамматического или какого-либо иного. Судя по всему, никто не обладает даром сложить все это в единый рисунок и определить, куда в конечном счете движется вся история. Это меня бесконечно радует.
На самом деле я в настоящий момент счастлив так, как не был никогда в жизни. Те, кто нанес мне такой сокрушительный удар, отнял у меня все, что я сотворил и любил, они в скором времени встретятся с ножом – в том или ином виде. Тем, кто критиковал меня, кто презирал мою работу, кто находил меня мелким и непомерно честолюбивым, – я громогласно докажу им, что они ошибались. «Ха-ха», как написал Джек, и кем бы он ни был, этот анонимный писака, он точно передал ту радость, которую я испытываю, ставя в тупик окружающий мир. Сэр Чарльз, ребята из прессы, все те толпы, которые помимо воли судачат и мечтают о Джеке, все они за много миль от правды, и единственная беда заключается в том, что, если я одержу победу – а я ее непременно одержу, – ни у кого не хватит мозгов, чтобы сложить всё вместе.
Мне осталось еще совсем немного. Я должен этим заняться.
