Я делаю шаг вперед. Справа от меня, слегка прихрамывая, идет Игорь. Серьезный. И смотрит сурово. Слева – Макс. Я шарю глазами по залу в нелепой надежде увидеть Жданова… Но Артура там, конечно же, нет.
Снова гонг. Я делаю глубокий вдох.
Ари идет в лобовую атаку. Наплевав на защиту, раскрываясь и подставляясь. А я медлю. Потому что все еще не умею бить вот так. Бездумно и наверняка. Но ее этому научили. Ее кулак опускается на мою скулу. Не обращая внимания, провожу захват, тяну за шею на себя, поднимая колено для удара. Рывок. Один сильный рывок, и победа была бы моей. Но я не вкладываю всей силы. Потому что не могу. Она легче, мельче. Она цепляется за меня мертвой хваткой, трещит ткань, и я получаю головой в подбородок. Но остановки боя не происходит. Зато на губах появляется металлический привкус крови.
Ари практически висит на мне, не давая рукам развернуться. Пытаюсь стряхнуть, чтобы выйти из клинча, но она каким-то образом перемещается мне за спину и проводит удушающий. Свет перед глазами меркнет…
… Ари висит за моей спиной, я с трудом открываю глаза и пытаюсь разжать ее руки. Бой не останавливают. Прямо передо мной за границей ринга стоит Жданов. Бледный. Похожий на призрака. Или галлюцинацию. Слабый кивок. Я снова начинаю проваливаться в небытие, но вспоминаю тот бросок. Он позволил мне сделать его всего единожды. Из последних сил я группируюсь вместе с Литвицкой, висящей на моей шее и ныряю в боковую страховку, утягивая ее за собой. Боль. Неимоверная всепоглощающая боль. Холод татами под щекой. И белое лицо Ари с закрытыми глазами.
– Вставай!!! – это точно орет Артур.
Я приподнимаюсь на локте в попытке его найти, но боль снова парализует волю.
– Вставай!!! – это Игорь.
Я с трудом сажусь в дзадзен. Боль притупляется, но при этом заполняет меня всю. И я никак не могу найти ее источник.
– Вставай!!!
Опираюсь на одно колено, ставлю ногу, потом вторую. Ари протяжно стонет, но не открывает глаза.
– Вставай, подарочек! – шепчет Макс совсем рядом.
Встаю. Свисток. Гонг. И я лечу в темноту.
Я сидела в тени на берегу залива и ела ежевику.
Лебеди выглянули из своего убежища, построенного Ждановым прошлой осенью, и, вытянув длинные белоснежные шеи, с интересом взирали на мою тарелку, полную темных сочных ягод. Делиться мне не хотелось.
Артур копался в саду. Весна на краю света многое изменила в наших привычках, и теперь у нас был палисадник с розовыми кустами и пионами, несколько грядок зелени и теплица. Макс еще долго не мог прийти в себя от зрелища рассады на нашем окне.
– Ксю, прекрати дразнить бедных животных! Если они свернут шеи, что мне придется с ними делать?
– Ты не любишь лебедей?
Он подошел, присел на корточки и открыл рот, предлагая угостить его ягодой. Я засмеялась, взяла самую спелую и аккуратно положила ему на язык. Артур хищно улыбнулся, а я провела пальцем по его губам, вытирая капельки сока. Стальные глаза потемнели. Он сел рядом, заставив меня подвинуться, и шезлонг жалобно скрипнул под его весом. Я схватила с тарелки еще одну ягоду и снова поднесла к его рту. Он нежно обхватил ее губами, лизнув ладонь. Тем временем задирая подол моего сарафана. Лебеди вышли из убежища на мостки и с интересом уставились теперь уже на нас.
– Это какой-то кошмар, Ксю, – простонал Жданов, переводя взгляд на любопытных питомцев, – давай вернемся в дом.
Я счастливо засмеялась.
Мы переехали на залив в самом начале весны, когда я закончила реабилитацию. Травма позвоночника, разрыв суставных связок плеча, перелом ключицы. На этом фоне рассеченная скула была сущей мелочью, но тонкий шрам каждое утро напоминал мне о том дне. Дом на обрыве мы уступили Игорю и его семье. На время, конечно. Друг женился в начале зимы, и теперь пара ожидала прибавления. Мих только что защитил диплом и уехал домой. По этому поводу мы закатили грандиозную вечеринку, на которой пиво лилось рекой, правда мимо меня и четы Шевченко. Никита окончил третий курс и неожиданно перешел на педагогику.
