Артур еще крепче прижал меня к себе. Я даже не заметила, как начала плакать. Наши губы оказались на одном уровне, и, глядя мне в глаза, он выдохнул:
– Позволишь?
Его рука скользнула вверх вдоль позвоночника и поддела спинку спортивного топа. Я застыла.
– Последний раз предлагаю, – он смотрел мне в глаза, а рука тем временем очерчивала ребра, вызывая дрожь по всему телу, – откажись.
Я коснулась губами уголка его рта.
Прошептала:
– Нет…
– Тогда я откажусь от тебя.
Я смотрела на него и не верила.
Он предъявил мне ультиматум.
Резко стало холодно.
Я отстранилась и отошла к окну.
Некоторое время в комнате было тихо. Потом за моей спиной хлопнула дверь.
Я держалась.
Сжав кулаки и до крови прикусив нижнюю губу. Я тоже была упряма. И я не могла подвести моих ребят. Я снова была должна. Не себе. Не любимому. А другим.
Слез не было.
Потому что большие девочки никогда не плачут. Или потому, что они закончились.
– Жданов, ты не придумал ничего лучшего, как бросить ее перед боем? – как орет Макс, было слышно даже на втором этаже.
Но я все равно вышла на лестницу, чтобы услышать ответ Артура.
– Я не мог ее бросить, потому что между нами ничего не было.
– Что именно ты называешь ничем? Ты почти полгода морочил девчонке голову и накануне важного боя послал ее на…
Дальше последовал глухой звук удара. Еще один. И возглас Миха:
– Игорь!
Потом отборная ругань. И рассерженный голос Шевченко:
– Что вы здесь устроили? Как дети малые! Макс, не лезь не в свое дело. Они разберутся сами. Артур, ты мой друг, и я не могу не сказать…
– Игорь, остынь. Ты прав, мы сами разберемся.
– В чем разберемся, Жданов? – я вошла в комнату, и все сразу же обернулись ко мне. – Ты же сам сказал, что между нами ничего не было. Абсолютно ничего.
– Ксю…
– А я здесь ни при чем, Артур, это в твоей голове такая огромная толпа тараканов, что за ней ты не видишь простых человеческих отношений. Что тебе стоит подождать конца сезона? Я же обещала, что он будет единственным. Остался один бой! Всего один!!
Я выбежала из дома, хлопнув дверью. Рванула калитку и оказалась на оживленной улице среди людей. Ноги сами понесли меня к серпантинному спуску. Сойдя с променада, я залезла под бетонные блоки, села на холодный песок и уставилась на воду. Слез не было. Артур так легко отказался от меня, что я не могла позволить себе сожалеть о нем хотя бы пару минут. Завтра бой. Главный бой турнира. Ари Литвицкая не простит ни единой ошибки.
Я уцепилась за эту мысль, не давая себе даже возможности думать о Жданове. Сидела и смотрела на волны, прокручивая в голове все связки и возможные исходы боя. Мне было плохо, так плохо, что становилось тяжело дышать. Тяжелый ком подкатывал к горлу, не позволяя рыданиям вырваться наружу. И я упорно хваталась за единственную соломинку, что не давала мне рухнуть в бездну.
