Если мы будем вместе достаточно долго, я научу ее иному.
Я приучу ее к соусу гран-вернер, к помрольским винам и «Креп Сюзетт», например. Если мы будем вместе достаточно долго, я расскажу ей о том, что официанты в настоящих ресторанах не имеют права касаться наших салфеток, поэтому салфетки у них будто выскальзывают из стопок, которые они придерживают отдельной рабочей салфеткой. Она очень удивится. Есть столько всего, что я хотел бы ей показать. Столько разных вещей… Но я ничего не говорю и просто смотрю, как она застегивает свое красивое пальто.
Знаю я, каковы девушки с большим будущим: очень многообещающи. Предпочитаю сводить ее в этот дурацкий фастфуд и изо дня в день делать ее счастливой. «Креп Сюзетт» могут и подождать.
На улице я делаю ей комплимент по поводу ее ботинок. Она возмущается:
– Не говори мне, что впервые их видишь, они у меня с Рождества!
Я что-то бормочу, она улыбается мне в ответ, тогда я делаю ей комплимент по поводу ее носков, и она говорит, что я глупый. А то я не знал.
Как только я открываю дверь, на меня накатывает тошнота. Всякий раз забываю, как сильно я ненавижу «Макдоналдсы». Этот запах… Запах горелого масла, уродства, животной жестокости и вульгарности вперемешку. Почему официантки позволяют себе так ужасно выглядеть? Зачем они напяливают эти безумные козырьки? Почему люди так покорно выстраиваются в очередь? К чему эта атмосферная музыка? Для какой такой атмосферы? Меня передергивает. Клиенты, стоящие перед нами, дурно воспитаны. Девушки грубые, у молодых людей абсолютно пустой взгляд. У меня и без того не лучшее отношение к людям, мне не надо приходить в такого рода заведения.
Стою прямо, смотрю в одну точку вдали от меня, как можно дальше: там над стойкой вывешены цены на акционное предложение Maxi Best Of и химический состав семейства десертов Very Parfait. Maxi Best Of и Very Parfait. Как можно до такой степени издеваться над словами? Мне грустно. Она это чувствует, она хорошо чувствует такие вещи. Она берет мою руку и тихонько ее сжимает. Она не смотрит на меня. Мне легче. Ее маленький пальчик ласкает мою ладонь, и, кажется, наконец моя линия удачи соединяется с линией моего сердца.
Она несколько раз меняет заказ. Не знает, что выбрать на десерт: молочный коктейль или карамельное мороженое. Она морщит свой симпатичный носик и накручивает на палец прядь волос. Официантка устала, я взволнован. Я беру два наших подноса. Она оборачивается ко мне:
– Наверное, ты хотел бы сесть в глубине?
Я пожимаю плечами.
– Да. Хотел бы. Я знаю.
Она ведет меня за собой. Те, кто сидит на ее пути, со скрипом отодвигают свои стулья. Ей вслед оборачиваются. Она никого не замечает. Неуловимое презрение той, что знает о своей красоте. Она ищет небольшой альков, где нам было бы хорошо вдвоем. Нашла, улыбается мне, я закрываю глаза в знак согласия. Ставлю нашу снедь на стол с плевками кетчупа и следами жира. Она медленно разматывает свой шарф и трижды покачивает головой, прежде чем показать свою грациозную шею. Я так и стою как пень.
– Чего ты ждешь? – спрашивает она.
– Смотрю на тебя.
– Посмотришь на меня потом. Все остынет.
– Ты права.
– Я всегда права.
– Нет, любовь моя. Не всегда.
Скорчила гримаску.
Вытягиваю ноги в проход. Не знаю, с чего начать. Уже хочу поскорее отсюда уйти. Мне не нравится ни одна из этих завернутых штук. К парню с кольцом, висящим под носом, присоединились еще два крикуна. Убираю ноги, чтобы пропустить эту странную живность.
Какое-то мгновение сомневаюсь. Что я здесь делаю? Со всей своей безмерной любовью и в твидовом пиджаке? Как дурак, по привычке ищу нож и вилку.
Она беспокоится:
– Что-то не так?
– Нет, нет. Все в порядке.
– Тогда ешь!
Я подчиняюсь. Она так изящно открывает свою коробку с наггетсами, словно речь идет о шкатулке с драгоценностями. Я смотрю на ее ногти. Голубоватый лак. Как крылышки стрекозы. Я так говорю, хотя совсем не разбираюсь в цветах лаков, но, оказывается, у нее в волосах тоже прячутся две маленьких стрекозы. Крохотные заколки, едва поддерживающие несколько прядок светлых волос. Я взволнован. Знаю, я повторяюсь, но не могу отказаться от мысли: «Не для меня ли, готовясь к этому обеду, она накрасила ногти сегодня утром?»
Представляю ее в ванной комнате, сосредоточенную и уже размышляющую о своем карамельном мороженом. И обо мне заодно. Ну да. Обо мне. Неизбежно.
Она обмакивает свои кусочки размороженной курицы в пластиковую коробочку с соусом.
Она наслаждается.
– Тебе действительно это нравится?
– Обожаю.
– Но почему?
Победная улыбка.
– Потому что это вкусно!
Она дает мне понять, что я старомоден и скучен, я это вижу по ее глазам. Но по крайней мере свои чувства она выражает нежно.
Лишь бы только эта нежность длилась. Лишь бы только это длилось.
